Эффективные методы борьбы с чёрной бородой и как от неё ...

Дорога Гадкого Ворона /проба пера/

Осень уже коснулась здешних лесов. Тут и там, среди изумрудных древесных крон, глаз уже мог поймать проблески алых, а порой и бурых оттенков. Издали их можно было принять за игру солнечных лучей в листве, но солнце было редким гостем в Зубчатой Короне. Вечно скрывающееся за низкими, тяжелыми облаками, оно стремглав неслось по небосводу, будто страшась разверзнувшейся под ним исполинской хищной пастью, впившейся в небосвод сотнями горных вершин. Поросшие густым лесом у подножий, могучие горы вздымались ввысь, где их вечно укрытые снегами вершины встречались с облаками. Уже очень скоро с них спустится Ветрлид, а по ее следам пройдут снега и льды, и на долгие месяцы Зубчатая Корона уснет под холодным, белым одеялом. Но пока лес не спит. Он дышит, дыхание его – это мириады звуков, затерянные в глубине старых лесов. Легкий треск сухой листвы под копытами старого борова. Утробные крики лесных птиц, наполняющие чащу. И легкая поступь тех, кто в лесу всегда бывает гостем.
У густых зарослей можжевельника опустился на колено охотник. Иной наблюдатель решил бы, что то путник просто сел передохнуть. И он бы ошибся. Годи видят знаки, оставленные Богами, в снегах далеких вершин, охотник же читал иные символы. Лес говорил с ним, и следовало лишь внимательно глядеть и чутко слушать. Уже немолодое, обрамленное русыми с проседью волосами, лицо застыло в напряжении. Скрытые бородой губы превратились в тонкую, белесую полосу. Охотник не торопился. Его ладонь потянулась к траве и мягко коснулась небольшого примятого пятачка. Совсем недавно тут прошел олень. Будто наяву охотник увидел грациозное животное, осторожно бредущее в густом подлеске. Вот трава прильнула к земле там, где ступило маленькое копытце. Чуть поодаль изящная шея неосторожно дернулась, надломив ветвь молодой сосны.
- Отец, что ты видишь? – звонкий шепот прорвал кокон сосредоточенности следопыта. Позади охотника на коленях стоял молодой альтанг. В этом году он должен был встретить лишь четырнадцатую свою зиму, и жаркое пламя юности еще пылало в нем, не давая усидеть на месте. В его бронзовых глазах плескалось нетерпение, а руки слишком сильно сжимали рукоять короткого лука. Ингвар лишь ухмыльнулся, и поднял руку, призывая сына к молчанию. Лейви вмиг застыл. Старый охотник одобрительно кивнул, и протянул руку к густому кустарнику, где сейчас пряталась добыча. Каждое его движение было выверенным, исполненным точности и какой-то почти кошачьей грации. Ни один прутик не хрустнул под ногами альтанга, когда тот сделал несколько осторожных шагов. Заросли оставались всего в четверти полета стрелы, когда пытливое охотничье око уловило движение. Резко взвыла тетива, и стрела отправилась в полет, тонкой трелью разгоняя загустевший воздух. Сердце не успело ударить дважды, когда протяжный стон прорвал тугую пелену затхлого лесного воздуха. Что-то неистово забилось в кустах, нарушая вековое спокойствие старого леса. Стремительным горным львом охотник ринулся к своей жертве, в его руке заблестел невесть откуда взявшийся нож. В несколько огромных прыжков Ингвар достиг зарослей, и, наконец, смог воочию рассмотреть свою поживу. Среди густой листвы метался в агонии вильчак. Костяной наконечник пробил шкуру и стрела глубоко вошла под лопатку зверя. Ингвар осторожно приблизился. Зверь был напуган. Ослепленный болью, он не замечал подкравшегося охотника. Раз за разом пытался он подняться, но тонкие ноги подламывались, будто молодые деревца на ветру. Ингвар не приближался – он знал, что умирающий зверь опасен, даже если безобиден с виду. Когда, наконец, он двинулся к добыче, олененок уже просто лежал на земле. Силы оставили его, и лишь шумное дыхание все еще говорило о том, что тот жив. Когда твердая ладонь сжала его загривок, он смог лишь слабо взвизгнуть.
- Пусть твой путь к Хозяину Леса будет легким, малыш – проговорил он, и провел лезвием по горлу молодого зверя. В последний раз дернувшись, тот издал утробный стон и затих, в этот раз навеки.
Позади Ингвара затаил дыхание Лейви. Молодому альтангу было досадно, что это не он поразил добычу. Тысячи раз он воображал, как пущенная им стрела пронзает сердце огромного кабана, или самого большого оленя. Как жилистая рука отца ложится ему на плечо, и как гордость за Лейви плещется в его глазах. Как после он, размахивая огромной кружкой эля, хвастает в Бражном Зале, рассказывая об умении и удали сына. Рука, сжимающая вынутую из колчана стрелу, задрожала. Ему нужна была своя жертва. Молодой охотник знал, что отец пока будет занят, и не заметит отсутствия сына, но времени у него не много. Подражая его мягкой походке, Лейви скользнул в чащу. Стараясь не выдать себя ни единым звуком, он быстро оставил отца далеко позади, и уже вскоре вокруг него поднялась сплошная стена замшелых стволов. Где-то вверху, там, где древесные кроны изо всех сил тянутся к солнцу, мягко шелестел ветер. Здесь же, в тени старых исполинов, воздух был густым и неподвижным, он сдавливал уши, как вода на самом дне озера. Лейви старался дышать тихо, но все усилия казались ему тщетными. В заповедном лесном царстве даже самый тихий звук раздавался громовым раскатом. Удары сердца следовали один за другим, и скоро молодой альтанг потерял им счет. Он уходил все дальше, в глубины чащи, но так и не мог усмотреть ни единого следа на сухой земле. Он разочарованно подумал, что отец давно уже нашел бы едва заметные метки и наверняка определил, где прячется пожива. Но самому Лейви было далеко до умений отца. Оставалось полагаться лишь на Богов и удачу.
И Боги улыбнулись ему.
Совсем рядом взбили покой здешнего воздуха огромные крылья. Волосы на голове охотника тут же встали дыбом. Где-то в груди зарделся тусклый, но очень горячий огонек азарта. Молодой альтанг опустился на колено и огляделся. Его сосредоточенный взгляд скользил от дерева к дереву, тратя лишь долю удара сердца на осмотр – но этого было достаточно. Он увидел свою добычу.
В двух десятках шагов к восходу, на ветви огромного дуба, сидел ворон. Будто почувствовав чужой взгляд, исполинская птица снова взмахнула крыльями. Утробное карканье прорвало спертый воздух, на мгновение выведя Лейви из охотничьего транса. Сердце отбивало бешеный ритм в груди, стрела будто сама по себе легла на тетиву. Окружение слилось в единую стену из золотисто-зеленых всполохов – молодой охотник видел только свою цель. Все его тело мелко подрагивало, будто в ознобе, но молодой альтанг не чувствовал холода. Напротив, откуда-то из живота медленно расползалась горячая волна. Пальцы Лейви сжали туго натянутую жилу тетивы, стрела уже была нацелена на добычу. Оставалось только отпустить ее. И он уже был готов это сделать, когда сильная рука вдруг сжала его плечо. Окружающий воздух вновь разорвался смертоносным свистом, и спустя мгновение Лейви ошеломленно наблюдал, как величественный ворон снимается с ветви. Тенью тот пронесся над ним и скрылся в чаще. Напоследок птица гаркнула, и Лейви готов был поклясться, что услышал брюзгливые нотки в ее гортанном крике. Так старики ругают надоедливую, суетливую молодежь, что вечно отвлекает их от своих замшелых дум.
Взгляд молодого альтанга сам собой скользнул по ветви, где совсем недавно нагло восседала его добыча, и остановился на еще подрагивающей стреле. Она вошла на три ладони ниже того места, куда целил Лейви – отец застал его врасплох, и рука охотника дрогнула.
- Ты чего? – вскинулся он, сбрасывая руку отца с плеча – Я же мог его подстрелить!
- Не бей зверя без нужды, сын – Ингвар говорил тихо, будто боясь еще больше растревожить праздную дрему старого леса. Лейви хотел было ответить колкостью, но так и застыл с раскрытым ртом. Что-то во взгляде отца вмиг погасило его пыл.
- Не всякая добыча стоит стрелы – строго продолжил Ингвар, сложив руки на груди. – Боги уже поделились с нами сегодня. Не уповай на них слишком уж сильно – их щедрость порою обманчива.
Слова застряли в горле мальчика. Тяжелое молчание отца будто остужало воздух. Предательские мурашки выступили на коже, выдавая страх Лейви с потрохами. Мгновения длились слишком долго, и молодой альтанг едва сдержал облегченный выдох, когда губ отца тронула легкая улыбка.
- И потом, ты бы все равно не попал – добавил Ингвар.
- Попал бы! – вскрикнул Лейви, и его щеки зарделись румянцем – Ты сам знаешь, что попал бы! Иначе почто ты меня остановил то?!
Ингвар только хохотнул, не ответив.
– Забери стрелу. – бросил он через плечо, уже удаляясь к мертвому олененку.
Лейви поспешил повиноваться. Он не успел увидеть, как в десятке шагов к Восходу мрачной тенью опустился огромный ворон. Птица бесшумно сложила крылья, и, переступив с ноги на ногу, покрепче ухватилась за сук. С некоторым любопытством она наблюдала, как молодой альтанг не без труда извлек засевшую в стволе стрелу, а затем бросился вдогонку за отцом. Тот уже взгромоздил тушу на плечи, и вдвоем они направились на юг. На какое то время тишина вновь воцарилась под сенью древесных крон. Но ненадолго. Снова взрыхлили воздух черные крылья, и ворон сорвался с насеста. С неожиданной для своих размеров ловкостью он перепрыгивал с ветви на ветвь, двигаясь вслед за скрывшимися в густом подлеске альтангами, Высматривая добычу, он обычно поднимался выше и кружил над верхушками деревьев – так его зорким глазам было проще найти, чем поживится. Но сейчас в этом не было нужды. Звонкие голоса охотников прорезали терпкий лесной воздух, как горячие ножи масло. По этому следу и шла птица, с одной лишь ей ведомой целью. Альтанги больше не охотились, и бдительность их угасла. Иначе они бы наверняка почуяли взгляд бездонных черных глаз, неотрывно провожающих их к выходу из леса.
Помалу чаща расступалась, обнажая все больше поросших мхом опушек. Густой подлесок из ивняка и можжевельника сначала сменился редкими ивовыми зарослями, а затем и вовсе исчез, оголив могучие древесные стволы. Древний лес еще не полностью поглотил склоны Ирдоны. В двух днях пути от границы вечных снегов он редел, и, в конце концов, полностью сдавался под натиском раскинувшихся здесь лугов. Со всех сторон окруженные клыками горных пиков, эти скрытые равнины не были гостеприимны. Повсюду сквозь травянистые ковры тут пробивались острые скалы. Вечно дующий с заснеженных вершин ветер, проносясь меж ними, превращался в жуткий, воющий хором. Альтанги не давали землям сложных имен. Впервые услышав голоса здешних ветров, они нарекли их Воющими Лугами.
Именно там, среди выветренных скал, ютилась деревня. По меркам самих альтангов ее нельзя было назвать крупной – в глубоких горных долинах скрывались настоящие города. Ингвар бывал там, среди высоких каменных стен и башен, что рукотворными горами возвышались над головой. Два десятка зим тому на его лице было гораздо меньше морщин, а те стены и башни казались ему могучими, неприступными. Старый альтанг хорошо помнил чувство уверенности, что внушали они ему, еще молодому воину. Ингвар мечтал стоять на тех стенах. Много позже, взобравшись по осадной лестнице на гребень одной из них, Ингвар осознал, насколько обманчивой была их крепость. Он помнил треск, с которым лопнули ворота казавшейся неприступной крепости, и с тем же треском рухнуло и чувство защищенности молодого воина. Именно тогда он понял, что лучшей стеной является бьющееся, горячее, доблестное сердце в груди воина. И что, что бы ни случилось, кровь все равно будет литься – по каменной ли стене, по зеленой ли траве или по белому, чистому снегу. С тех пор Ингвар перестал мечтать о стенах.
Впереди уже можно было разглядеть невысокий частокол, окружающий деревню. Из центра селения, прямо над частоколом, возвышалась плоская, как стол, скала, на которой был возведен Бражный Зал. Его крыша, конек которой венчали вырезанные из поленьев овечьи головы, возвышалась над деревней, а покрытые затейливой резьбой стены резко отличали его от жилищ альтангов, что ютились меж скал поменьше. Лишённые каких-либо украшений, простые бревенчатые хижины выглядели неказисто, но с легкостью сдерживали студеные ветры, что зимой реют над Зубчатой Короной. Привычно идя по проторенной вдоль леса дороге, Ингвар ощущал тепло где-то в глубине, под сердцем. Слабое, едва заметное, но неимоверно горячее – будто трепещущий огонек свечи в глубокой ночной темноте. Оно всегда посещало охотника на этой дороге, и любое, даже самое короткое, путешествие Ингвар любил именно за него, этот самый лучик света, что разгорался на пороге родного дома.
Но в этот раз крохотный огонек давал жизнь каким-то чересчур глубоким теням. До деревни оставалось не больше четырех полетов стрелы, и с каждым новым шагом все ближе сходились брови на челе старого охотника. Что-то в облике деревни ему не нравилось. На первый взгляд все было обыденно – все тот же частокол и вьющиеся в небеса струйки дыма на фоне вздымающихся вдали гор, все то же завывание ветров и шелест листвы близкого леса. Разве что овечьи отары не паслись выше по склону, но Ингвар не спешил приписывать это к тревожным знакам. Все вокруг дышало привычной безмятежностью и спокойствием. Но неясное чувство тревоги обезумевшей сойкой билось в груди, норовя проломить ее и вырваться на свободу.
Дорога подходила к концу, и вскоре альтанги уже могли разглядеть ворота. Над ними пролегала узкая галерея, и двое зорких охотников всегда держали на ней дозор, наблюдая за окрестностями. Этим утром Ингвар поприветствовал Одди и Иттан, уходя на охоту, и он ожидал встретить их на своем посту по возвращении. Но галерея была пуста. Серые глаза Ингвара превратились в щели, а рука тут же легла на плечо сына. Охотники остановились.
- Ворота открыты – тихо произнес Лейви, напряженно вглядываясь в деревню.
Ингвар и сам это видел. А еще он явственно видел, что тот, кто нынче стережет ворота, даже близко не походит ни на долговязого Одди, ни на рыжую бестию Иттан.
- Знаешь, оставим-ка мы его пока здесь – с этими словам Ингвар сбросил тушу олененка в придорожные заросли кизильника.
На какое-то время он замолчал, задумавшись. Когда он заговорил снова, в его, пусть беспокойном, голосе зазвучали уверенные, металлические нотки.
- У ворот я вижу мужчину, и я не помню, что бы у Одди было копье. – произнес он – Гляди в оба. Если что-то пойдет не так – уходи к лесу, там безопаснее.
- Да, отец – прохрипел Лейви. Молодой альтанг выглядел растерянно. Ингвар не винил. Лейви был еще слишком молод. Он ободряюще кивнул сыну, и уверенной походкой двинулся к деревне.
Ворота Последнего Приюта угрожающе приближались. Правая рука Ингвара сама собой легла на пояс, поближе к торчащей наружу рукояти охотничьего ножа. Когда до частокола оставалось менее дюжины шагов – незнакомый воин поднял руку. - Стой! – крикнул он и взялся за рукоять висящего на поясе клинка – Назовите себя, путники! - Сперва ты, почтенный. – спокойно произнес Ингвар, но все же остановился – Ведь не я стою у ворот твоего дома, да еще и при оружии. Воин опустил руку. Несколько мгновений он просто стоял, вглядываясь в охотников. Ингвар воспользовался этим, и постарался получше его рассмотреть. Видавший виды кожаный доспех, на плече которого красовалась свежая заплатка, ничего не говорил охотнику – такой мог принадлежать хоть честному воину, хоть лесному бандиту, коих хватало повсюду в Зубчатой короне. Голову воина венчал незатейливый, похожий на луковицу, шлем, с простой полумаской, скрывающей лицо. Незнакомец слегка склонил голову набок, вальяжно оперившись на копье, вдоль которого, повинуясь редкому в этих местах безветрию, сломанным крылом повисло знамя. Ингвар не видел глаз воина, скрытых полумаской, но был уверен – они изучают его столь же пристально. Охотник вдруг осознал, что в облике стоящего перед ним альтанга что-то казалось ему странно знакомым. Быть может, стан, или то, как ловко воин перехватывал копье, или движение, которым он поправил перевязь с клинком – Ингвар никак не мог разобрать. И неизвестно, сколько еще ломал бы голову старый альтанг, если бы Боги не почуяли его смятение.
Вдруг налетевший ветер со звонким хлопком развернул знамя над их головами, и, наконец, позволил Ингвару его разглядеть. На белоснежном полотне была изображена дикая горная кошка. Искусно вышитая угольно-черными нитями, она навечно застыла в стремительном рывке за ускользающей за пределы полотна добычей. Ингвар помнил это знамя. Помнил, как реяло оно над тесным строем воинов, ощетинившимся стальным зубами копий. Как упивались они под этим знаменем кровью, и как славили Итну на телах поверженных врагов. Как белая ткань становилась алой, но ни разу не пала в грязь, к ногам врагов. Помнил, как он был одним из них, тех, что несли стяг Кошки, и как кровь его кипела, и как кричал он в унисон с братьями и сестрами по оружию. Ингвар поморщился – то ли от воспоминаний, то ли от того, что старая рана на плече вновь заныла. А может, и от того, и от другого сразу.
- Гадкий Ворон? – с некоей осторожностью проговорил незнакомец, вырвав охотника из мутного омута воспоминаний.
Брови и челюсть Ингвара поспешили разойтись в разные стороны. Много раз глухим барабаном ударило сердце в груди охотника, прежде чем тот смог вымолвить хоть слово.
- Да, это мое имя – наконец нашелся он. – Но прости, я не узнаю тебя.
Воин усмехнулся, и свободной рукой стянул шлем с головы. На широком, некогда изрытом оспой, лице альтанга застыла ухмылка. В глазах цвета дубовой коры плясал озорной огонек. Ингвар знал, что искорка эта была там почти всегда – хоть у костра с полным рогом вина в руке, хоть в стене щитов со стрелой, пронзившей бедро.
- Гуннар! – только и смог воскликнуть он, от удивления позабыв все остальные слова.
- Вот уж не думал я встретить тебя, друг! – рассмеялся тот и шагнул навстречу старому охотнику.
Ингвар с трудом верил своим глазам. Перед ним стоял не кто иной, как Гуннар Каменный Кулак. Некогда служивший сотником ярлу Браги Хмелевару, он слыл умелым и славным воином даже за пределами Зубчатой Короны. И Ингвару выпала честь воочию убедиться, что его слава – вовсе не пустая трактирная болтовня. Много раз стоял он бок о бок с этим могучим воином, и столько же раз благодарил Богов, что ему не выпало несчастья быть по другую сторону меча сотника. Немногих людей под этим небом он мог бы назвать своими друзьями – но если бы его спросили, то имя Гуннара прозвучало бы одним из первых. Охотник отметил про себя, что в те славные дни борода Каменного Кулака была гораздо менее белесой. Впрочем, Ингвар был уверен, что и в его собственных волосах белых прядей прибыло. Воины обнялись.
- Выглядишь как плесневелый пень! – хохотнул Гуннар, будто прочтя мысли старого охотника. Его взгляд переместился на Лейви, и его улыбка вмиг стала чуть лукавой. – Неужто ты так ослаб, что тебе теперь нужны лакеи? Я помню дни, когда ты мог и сам носить свой лук да стрелы.
- Это мой сын, Лейви. – Ингвар ухмыльнулся, и его рука растрепала волосы молодого альтанга – И он уже вполне может носить свой собственный лук.
Не без удовольствия старый охотник отметил, что челюсть Гуннара тоже потянулась к холодной земле. Короткое мгновение лицо воина выражало лишь потрясение, но оно быстро сменилось привычной широченной улыбкой.
- Тогда здравствуй еще раз, Лейви – произнес он, и протянул тому руку – Да не хмурься так, становишься похож на лягушку.
Лейви зарделся багрянцем, но хмуриться не перестал. С некоторой опаской он протянул руку в ответ, и предплечье молодого альтанга утонуло в широкой, испещрённой мозолями, ладони. Воин дружелюбно хлопнул его по плечу, а затем вновь обернулся к Ингвару
- Я уж был готов подивиться, что вижу тебя так далеко от мест, где еще нужны умелые клинки – произнес он, хитро подмигнув. – Но, стало быть, даже Гадкий Ворон не смог уклониться от кое-какой стрелы, а?
- В тени здешних пиков в цене пахари да охотники, друг. Вовсе не воины. – проговорил он, указав на перевязь с клинком – Так что увидеть тебя здесь для меня – не меньшее удивление.
Будто туча, пробегающая по солнечному диску, мимолетная тень мелькнула на лице Каменного Кулака.
- Смутное нынче время, Ингвар – произнес он, и в его голосе заметно поубавилось веселья – И, кажется, Боги заготовили на наш век еще несколько свар.
Ответ Гуннара вмиг вернул отступившее было беспокойство. Ингвару показалось, что веселые огоньки, вечные спутники взгляда его старого друга, несколько потускнели.
- Забери-ка оленя и отнеси матери. – обратился он к сыну, и очень старался, что бы голос его не казался встревоженным – Мы с Гуннаром потолкуем.
Лейви раскрыл было рот, но слова так и не сорвались с его губ – взгляд отца мигом пригвоздил его к земле. С раздосадованной миной он поспешил повиноваться. Лишь когда, пригибаясь от тяжести туши, он скрылся в глубине деревни, Ингвар заговорил вновь.
- Думается мне, что ты прибыл не со мной повидаться, да не сыру местного отведать – тихо произнес Гадкий Ворон.
Глубокие складки пролегли поперек лба Каменного кулака.
- Шесть дней тому к Зеленой Скале прибыла весть от ярла Гарда. – медленно, словно вытягивая из себя слова, произнес он. – Гонец был едва жив. Его лошадь переломала себе ноги, и он бежал от самого Перехода. Никогда не видел, что бы кто-то так быстро добирался пешим от перевалов до Скалы.
Затем он замолчал, будто задумавшись о чем-то своем. Когда он продолжил, даже тени недавнего веселья уже не было в его голосе.
- Южный Предел в огне, друг мой. Гард созвал всех, кто может держать меч, и выдвинулся к Норовистой, но его войско было застигнуто в пути. Думаю, к нашему разговору Дубовище уже можно назвать Пепелищем.
Губы Ингвара сами собой сжались в тонкую, белую полосу. Нельзя было сказать, что он сильно уж удивился. Да и испугать его тут тоже было нечему. Танги сражались и гибли сотню зим назад, сражаются и гибнут сейчас. Гадкий Ворон сильно сомневался, что когда-нибудь все будет иначе.
- Пусть так – улыбнувшись, прервал он молчание Каменного Кулака – Но и что с того? Это не первая и не последняя война. Кто же теперь хозяин Предгорий? Помнится, Фастрид спал и видел те земли своими.
Гуннар лишь вздохнул.
- Это не обычная свара, мой друг. – произнес он, и каждое его слово будто весило целый пуд – В Предгорьях сейчас беснуются враги не одного лишь Гарда. Чужаки пришли под знаменами Легионов.
Завывания ветра, привычные для этих земель, вдруг затихли. Будто поздней весной, когда небо вокруг погружается в глубокую тишину , что бы в один миг разразится громогласным ревом неистовой грозы. Пришел и его черед внимательно вглядывался во вздыбившийся исполинскими зубами горизонт.
- И много их? – тихо спросил он.
- Трудно сказать. Гарда они каким-то чудом умудрились застать со спущенными портками. – почесал бороду Гуннар – Да ты и сам помнишь, что такое эти южные Легионы. Даже если там только один – это все равно больше, чем Гард смог бы собрать.
« - И больше, чем сможет собрать Зеленая Скала тоже» - подумал Ингвар, но промолчал.
- Мы здесь по велению Кошачьей Лапы. – будто предугадав ход его мыслей, сказал Гуннар.
- Стало быть, Халькель думает, что Легионы в Предгорьях не останутся? – хмыкнул Ингвар
- Что думает ярл – ведомо ему самому, вестимо. – ответил Каменный Кулак – Да вот думы его, сдается мне, не совсем уж безмятежны. Иначе он бы не стал рассылать гонцов во все свои пределы.
- И скольких он отослал?
- Мы ушли восьмыми. – лицо Гуннара приобрело сосредоточенное выражение – Кажется, после нас должны были еще выступить на восток, к Черным Ручьям.
Ингвар вздохнул. Многое прояснилось после разговора с другом, но менее тревожным день все же не становился. Его взгляд снова отправился в путешествие по горным пикам, но в этот на них он не остановился. Замер он лишь тогда, когда стали видны едва заметные струйки дыма над крышей Бражного Зала. Тинг наверняка был в самом разгаре, и Ингвар совсем не желал в нем участвовать. Впрочем, в этот раз у него не было права выбора.
- Что ж, думаю, стоит пойти да послушать, о чем там говорят. Надеюсь, к ночи мы еще перекинемся парой слов – с кривой улыбкой произнес он.
Обменявшись крепкими рукопожатиями, старые друзья вновь расстались – на этот раз ненадолго. Охотник уже скрылся в широком зеве ворот, когда с негромким хлопком на галерею села исполинская черная тень. Какое то время она была неподвижна – будто застывшая в черном обсидиане горгулья, стерегущая ворота. И когда резкий порыв ветра вновь развернул перед воротами знамя с черной кошкой – тень встрепенулась. Утробное карканье отправилось за эхом к далеким горам.
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]

Как сделать шрам в Фотошопе Как убрать бороду, обратное воспроизведение. Бородатые советы. Как ухаживать за бородой Моя ужасная история - ИЗУРОДОВАЛИ БОРОДУ В БАРБЕРШОПЕ Краска для бороды Dexe с AliExpress. Как покрасить бороду.

Как избавиться от черных водорослей в аквариуме – эффективное лечение в домашних условиях. Причины появления черной бороды (мха) и как предотвратить появление «вьетнамки». Сделать бороду черной без краски не сложно, здесь поможет другой натуральный краситель. Басма обладает таким же красящим принципом, однако цвет получается чёрным с синим отливом. «Черной бородой» или «вьетнамкой» многие аквариумисты называют водоросль Компсопогон. Это своеобразные на вид водоросли стали настоящим бичом аквариумистов и борьба с ними может затянуться на несколько месяцев. Как в аквариуме избавиться от "черной бороды" с помощью рыбок? Есть версия, что сделать это можно, если завести рыбок, питающихся данным типом водорослей. Это сиамский водорослеед и анцитрус ... Как отрастить густую бороду. Нет лучшего подтверждения мужественности, чем возможность вырастить густую широкую бороду. Это дает вам нечто уникальное – вы начинаете чувствовать, что можете побороть медведя ...

[index] [2598892] [4581070] [4225353] [634952] [2093363] [4966298] [4570217] [2704007] [1256759] [3949370]

Как сделать шрам в Фотошопе

Влияет ли частое бритье влияет на скорость роста волос, бороды, рост щетины и так далее? Часто пишут, что чем ... СТРИЖКА БОРОДЫ В ДОМАШНИХ УСЛОВИЯХ. Подстриг бороду сам, как смог!!! - Duration: 7:01. Бородатый ... Какие же могут быть бородатые советы, если не поговорить про саму бороду? Как правильно ухаживать за ... Он отрастил бороду в 13 лет?! Зачем??? Как заставить бороду расти в 13 лет? Это вообще борода? Парни, сразу скажу ... Как сделать бороду черной Крем для роста бороды Professional Hair System можно купить здесь и сейчас за 990 рублей! Category

#