Как сшить дипломную ... - blog.fenix.help

Игры памяти

Началось всё в 2000 году. Я попала в страшную аварию — из четверых, кто находился в машине, выжила только я, отделалась легким сотрясением мозга. Вот тут и начались странности: я абсолютно не помнила, кто были те люди, которые находились со мной в машине, как я в ней оказалась и что я делала на другом конце города, где до этого я была всего пару раз, и то проездом.
Случай этот стал постепенно забываться: я была молодой и решила не заморачиваться, убедив себя, что в машине я оказалась совершенно случайно (скажу сразу, что я не пью и не употребляю наркотики). Но через какое-то время я поняла, что с моей памятью что-то не так. В разговорах с родственниками и друзьями стали обнажаться нестыковки. Например, я точно знаю, что я уезжала и прожила год в Краснодаре, а мать и сестра говорят, что я была там всего три месяца. Когда умирал мой отец,я была в командировке, а сестра говорит, что мы вместе везли его на «скорой» в больницу. Спрашиваю подругу, как дела у нашего знакомого и у его брата-близнеца — а она смотрит на меня, как на идиотку, и утверждает, что он один в семье. Встречаю знакомую женщину, интересуюсь, как здоровье её собаки, и опять недоуменный взгляд: собака здорова, а я прекрасно помню, что ее кавказцу ампутировали переднюю лапу — было очень жалко смотреть, как красивый сильный пес нелепо прыгает по двору. И таких случаев много — причем я помню все ярко во всех подробностях. Но спорить бессмысленно: все утверждают другое.
Конечно, все это можно списать на травму головы, но есть кое-что еще. У меня на предплечье достаточно большой шрам — откуда он, я не знаю, а родственники не помнят. Когда я решила сделать татуировку, мастер сказал, глядя на шрам, что такие следы остаются, когда наколки выводят кислотой. То есть, получается, шрам есть, а татуировку никто не помнит.
Это касается и учебы. В школе я изучала английский — судя по аттестату, знала на отлично, а сейчас не дотяну даже до первого класса. Имею диплом бухгалтера-экономиста, но для меня это темный лес — зато у меня неслабые познания в медицине, по крайней мере, в теории. Понятия не имею, откуда я знаю названия инструментов и прекрасно знаю строение внутренних органов.
Мама говорит, что до 14 лет я профессионально занималась танцами. Можно было бы поверить, растяжка у меня до сих пор хорошая — но абсолютно отсутствует слух. Был четвёртый разряд по шахматам — а теперь я только и знаю, как ходят фигуры. И таких вот нестыковок много — все не напишешь. Я уже и не стараюсь спорить, а если понимаю, что говорю что-то не то, то перевожу в шутку, чтобы не сочли за сумасшедшую. Мне просто интересно знать, что со мной происходит, связано ли это с аварией — и какие сюрпризы мне еще преподнесет моя память.
(c) Koldyr
submitted by Kacheiki to Strangeness [link] [comments]

любовь не бывает скучной

– Знаешь, я, кажется, немного английский граф. Вот только что вошёл в кузину.
– Чё?
Рыжая девушка смотрит на меня накрашенными, округлившимися от удивления глазами. У неё прикольные штаны в красную клетку и неплохой размер груди.
Персонал кафе-кондитерской лениво суетится между белыми столиками, убирая стаканы и чёрные крышечки. Всё тут черно-белое, даже одежда у работников – полосатые футболки и фартуки с логотипом «Kuzina».
– Я говорю, вошёл в кузину. Ну, типа сюда, – обвожу руками помещение.
– Ясно…
Ну, может, странно начинать свидание с этой фразы, но, как говорил Мерлин Менсон: «Если вы сможете заставить девушку смеяться, то вы сможете делать с ней всё, что угодно».
А что можно делать с девушкой, которая не в состоянии оценить шутку про инцест?
Мимо проносится представитель персонала. Представитель называется «Олег». Подзываю его.
– Олег, принеси, пожалуйста, американо и латте на соево-кокосовом молоке. Только сделай их в картон.
– У нас заказывают у кассы… – отвечает неуверенно.
– Сделай для меня исключение, – сую ему в карман купюру.
Парень совсем молодой, наверное, и месяца не работает. Был бы кто постарше, шутка бы не сработала.
– Ты ведь уже заказала себе? – поворачиваюсь к девушке. – Просто эти два напитка для меня.
– Знаешь, мне уже пора.
Рыжая девчонка спешно собирается. Аккуратно подведённые ресницы устало опускаются на глаза. Не придумывает оправданий и не мнётся, просто горделиво уходит, не желая тратить время на очередного мудака. Уважаю.
Вета подсела через пару минут. Поставила на стол два картонных стаканчика. Она уже сняла фартук, но осталась в этой дурацкой полосатой футболке.
– Что ты сделал на этот раз?
Она умилительно пыталась делать вид, что злится. Её обычно высокий голос стал ниже и чётче, будто у учительницы, отчитывающей ученика.
– А почему напитки ты принесла? Я сунул пареньку бумажный червонец.
– Надеюсь, он плюнул только в американо. Мне ты что заказал?
– Соевый латте.
– На кокосовом?
– На кокосовом.
Она отхлебнула и устало облокотилась на стул.
– Я больше не буду устраивать тебе свидания. Что ты ей сказал?
– Всего лишь поделился своими мыслями.
– Отвесил какую-то дегенератскую шутку?
– Можно и так сказать. Чёрт с ней, твоя смена ведь закончилась? Пойдём!
Я вышел на улицу, не дав ей возможности поспорить. Весна разыгралась вовсю. Даже здесь, в центре города, среди тумана из выхлопных газов, среди орды вурдалаков, таскающих свои тела туда-сюда, я чувствовал себя прекрасно.
– Козлина ты редкостная, – сказала Вета, натягивая на ходу ярко-жёлтую кофту поверх полосатой футболки.
– Оглянись, разве здесь не прекрасно?!
Кручусь на месте, Вета предательски толкает меня, и я прыгаю на одной ноге, смешно балансируя руками. Она смеётся. Наконец-то.
– Куда ты хочешь пойти? – спрашиваю я.
– Пошли на набережную, хоть закат пофоткаю.
Вета всегда таскает с собой фотоаппарат. Вообще её зовут Лиза, но я использовать это имя отказываюсь: очень уж оно созвучно со словом «лизать». И пусть процесс лизания в большинстве своём приятный, он совершенно лишён романтики. Полное имя Елизавета нравится мне куда больше, но занимает слишком много времени. Таким образом, остаётся только последняя часть, которая меня вполне устраивает.
Я взглянул в её ярко-зелёные, будто дольки лайма, глаза, пытаясь понять, что крутится в черепной коробке за ними.
– Вет, ты же не обижаешься? Ну не могу я нормально себя вести с девушками. Знала ведь, с кем её сватать собралась.
– Да блин, она правда прикольная. Вы б поладили, если бы ты дал ей шанс. Что ты сказал?
– Да какая разница? Зачем вообще кого-то со мной знакомить? Ты же знаешь, мне от девушек нужен только секс.
Мы спускаемся в метро. Распахиваю перед подругой тяжёлую дверь. Она демонстративно заходит в соседнюю. Сильная и независимая.
– Врёшь ты всё. Я же тебя знаю как облупленного. Тебе нужны чувства.
– Да, – пожимаю плечами. – Но в этом и суть, понимаешь? Секс без чувств не отличается от мастурбации – физически ведь никакой разницы нет. Люди всегда сопровождают соитие чем-то ещё. И это необязательно любовь. Когда бухой чувак прижимает бабу в грязном сортире дешёвого клуба, он испытывает эмоции. Когда девушка спит с сильным, влиятельным мужчиной, она испытывает эмоции. Да, я хочу влюбиться в девушку, мечтать о ней, вздрагивать от её прикосновений, но лишь ради эмоций, ради удовольствия, ради секса. Так чем же я лучше придурка, который ищет в баре самую бухую девчонку и ведёт к себе домой, ради очередной звёздочки на крыле самолёта?
Мы прошли через турникет, Вета поздоровалась с женщиной в будке. Она вообще любит здороваться с людьми, которых я привык не замечать. С этими владычицами будок, с охранниками в супермаркете, с уборщицами, с дворниками. Иногда мне кажется, мир специально устроен так, чтобы скрывать некоторых людей, запихивать их в тёмные углы, так, чтобы мы забыли об их существовании. А Вета ходит с фонариком и показывает, смотри, мол, дурачок, вот эта, в будке, живая, с душой, мыслями, с чувствами. Поздоровайся с ней, улыбнись, она ответит тем же.
– И всё-таки ты говоришь глупости. Если тебе нужны эмоции, чувства, пусть и ради секса, чем же это плохо?
– Это не то чтобы плохо, просто… Это ведь не любовь.
– А что такое тогда любовь? – она зажмурилась, подставляя лицо солнечному свету.
– Это когда ты хочешь, чтобы человек был счастлив. Когда тебе не нужно от него ни секса, ни привязанности, ни улыбки. Только чтобы он... был счастлив.
Заходим в поезд. Замолкаем.
Вообще в метро есть своя магия. Чтобы поддерживать диалог с едущим в поезде, приходится прислоняться к собеседнику вплотную и подносить губы прямо к уху. Вы становитесь физически ближе. А ещё разговор в поезде предполагает невозможность говорить одновременно или перебивать. Ты сначала говоришь, потом слушаешь собеседника, потом снова говоришь – как разговор по рации. После диалога в поезде отношения с человеком всегда неуловимо меняются. Становятся слегка более интимными. Но с Ветой было совсем другое – мы уже были близки ровно настолько, насколько нужно.
Мы вышли.
– Я тебя не понимаю, – сказала она. – Когда ты любишь, ты хочешь сделать другого человека счастливым. Это всегда так.
– Да в том и дело, что нихера подобного. Ты готов сделать для любимого только то, что сам хочешь сделать. Вот я полюблю девушку и буду точно знать, что ей секс со мной понравится не так сильно, как секс с накаченным мулатом. Так что, я буду искать ей этого мулата? Нет. Я буду ревновать и злиться. Я, скорее всего, возненавижу её за измену, за то, что она сделала то, что лучше для неё, а не для меня.
– Очень мерзкое объяснение.
– Но точное. Да. Хочу любить так, чтобы я мог положить на свою любовь сексуального мулата и вместо ревности и боли чувствовать радость за неё.
Вета ступила с тротуара на проезжую часть. Привычно дёрнул её за капюшон. Светофор горел красным. Если она о чём-то задумалась, это серьёзно. Весь мир исчезает, уходит на второй план, становится вторичным. И плевать на машины, на людей, на всё. Я ей завидую, хоть и не понимаю, как она до сих пор жива.
– А ты хочешь, чтобы тебя любили вот так? – спросила она.
– Что?
– Ну, вот представь, если появится девушка, которая будет тебя любить, любить вот так, как ты говоришь. Забывая про свои чувства, не ревнуя и не злясь. Будет подкладывать под тебя грудастых мулаток и искренне радоваться, если тебе с ними хорошо.
Мы вышли на набережную. Сели на чёрную лавочку. На ней красовалась огромная надпись «Туборг». Замечательно, этот перерыв в пути проспонсировал пивной бренд.
Поодаль сидели две загорелые девчонки. Недостаточно молодые, чтобы на них было запрещено смотреть, но и не такие взрослые, чтобы в этом был смысл. Одна в джинсовых шортах, настолько коротких и обтягивающих, что моему взору открывалась часть бедра. Этакое жопное декольте.
Самое отвратительное – чувствовать себя зависимым животным. Придумываешь какие-то концепции, пытаешься понять мир, понять себя, пытаешься научиться как-то любить, но в итоге всё равно пускаешь слюни на привлекательные части молодых самок. Тоже мне философ. Наверное, это даже полезно – время от времени вспоминать, что ты нихуя не особенный сверхчеловек, а обычная рядовая обезьяна.
Я мысленно посылаю девушку аккурат в то самое место, которое меня так взбудоражило, и, потягиваясь, встаю.
– Ты права. Я хочу, чтобы меня любили нормально, обыденно, скучно.
– Любовь не бывает скучной.
На этом разговор и закончился. Вета взяла фотоаппарат и превратила в плоские картинки: горизонт, деревья, прохожих, меня. Потом пару новых стаканчиков с кофе, шаурму, две бутылки пива, листья, разбрасываемые ветром, тихую речную гладь и, наконец, тусклый розовый закат.
Я стоял, облокотившись рукой на каменный бордюр, отделяющий сушу от моря. Внизу виднелись ступеньки, затопленные водой. Если напрячь воображение, можно увидеть, как лестница спускается под воду всё ниже и ниже. Если напрячь воображение сильнее, можно увидеть огромные каменные двери где-то внизу, очень и очень глубоко. Можно услышать, как ставни скрипят и как дверцы открываются, показывая какой-то совсем другой мир. Не знаю, какой. Я так сильно напрячь воображение не могу. Наверное, Вета может.
Вета расположилась на камнях, вытянув худые ноги, обернутые в джинсу, и облокотилась на руки. Светлые волосы падали на ярко-жёлтую кофту. Я был во всём сером. Почему-то это казалось правильным.
– А ты помнишь, как мы познакомились? – вдруг спросила она.
Я молчал. Эта фраза была отправной точкой. С неё всё начнется. Я чувствовал это всем телом. Может, дело в её тоне, серьёзном и грустном, а может, в самом вечере. В атмосфере. Я понял, что с самого начала знал, чем сегодняшний день закончится.
Сегодня мы расстанемся.
Когда влюблённые расходятся, они часто говорят: «Давай останемся друзьями». Врут, конечно, просто потому, что так вроде как правильно. Но что говорить, когда вы заканчиваете не любовные отношения, а дружеские? «Давай останемся друг для друга никем?»
– Обычно познакомились, – я пожал плечами. Будто если я заставлю вселенную поверить что это не важно, ничего не будет. – Учились в одной группе в шараге.
– Но ведь мы не общались первые два года. А потом как-то пошло.
Действительно, с чего вдруг? Когда я на первом курсе увидел Елизавету Фролову, сразу влюбился. Тогда она носила короткую строгую причёску, а вместо ярких кофт – блузки и строгие юбки. И вообще, она была какой-то там Лизой, а не Ветой.
Тогда я страдал. Все в это возврате страдают, это правильно. Я боялся с ней заговорить, только кидал иногда влюблённые взгляды в бритый затылок. Потом у неё появился парень.
Я, как и все, был воспитан на фильмах девяностых. Есть милый добрый главный герой, есть девушка и преграда – высокий, красивый придурок, который с ней встречается. Он футболист, плейбой, хулиган и козёл. Тогда в моём мозгу что-то сломалось, ведь Толя таким не был, Толя был классным.
Почему-то я с ним сдружился. Высокий спортивный блондин, немного художник, немного музыкант. Как-то так мы и тусовались: я, Толя и Лиза, понемногу превращающаяся в Вету.
Хорошее было время. Если взять фотки, которые мы постоянно делали, можно сложить этакий ебучий коллажик про молодость, глупость и «сумасшедшие поступки». Вот мы стритуем. Толя на гитаре, я на бубне, Вета с шапкой. Заставляем вертеться в гробах Цоя, Летова, Горшенёва. Хотя он тогда ещё жив… На заработанные пятьсот рублей покупаем дешевый портвейн, сидим на крыше, смеёмся. Я боюсь упасть, ещё больше боюсь, что нас застукают, но виду не подаю. Потом Толя с Ветой начинают сосаться, а я ухожу на другой конец крыши, чтобы не мешать. Мне вроде и больно, и не больно.
Потом всё стало слегка иначе. Диплом, выпускной, работа. Я начал больше пить с другими людьми, больше влюбляться в других девушек. Потом Вета с Толей расстались. Не по какой-то конкретной причине, просто потому, что так работает первая любовь, это правильно. Затем он уехал.
И вот мы с Ветой остались вдвоем.
– Я запал на тебя, поэтому боялся. А потом появился Толя, и как-то стало легче, – я сдался. К чему этот цирк? Она ведь уже всё знает. – Наверное, сработала мужская солидарность.
– Но сейчас ведь... ты...
Молчу.
Можно было соврать, но ведь она узнает, что я лгу. Она уже давно всё знает. Поэтому и пыталась так отчаянно с кем-нибудь меня свести, а я так отчаянно портил каждое свидание.
Я её люблю. Это надо признать. Это нормально. Она меня не любит. Это тоже нормально. Это тоже нужно признать. А значит, всё кончено. В этом нихуя нормального нет.
– Устал. Пойду я.
Она молчит.
Уже разворачиваюсь, но слышу слабый дрожащий голос.
– Там, в кафе, что ты сказал ей?
– Сказал, что чувствую себя английским графом. Потому что только что вошёл в кузину.
Пару мгновений она молчит, а потом начинает тихонько смеяться. Смех усиливается, я тоже смеюсь. Боюсь повернуться и боюсь пойти дальше. Так и стою.
(с)Клинин Г.
submitted by PrimusKunktator to Pikabu [link] [comments]

The Cut (США):быть может,проституция-это просто еще одна профессия?Любопытная статья,представляющая собой срез из нескольких биографий девушек,занятых в секс-индустрии.В США интернет породил невиданную волну поддержки секс-работниц и 44% американцев считают:проституцию надо легализовать

иллюстрация
От автора поста: эти истории проституток очень интересны, но ОЧЕНЬМНОГАБУКАФ! ОСТОРОЖНО, ПРОСТЫНЯ ТЕКСТА!
Мак Макклеланд (Mac McClelland)
Челси Лейн была первокурсницей в Рид-колледже, широко известном гуманитарном университете в Портленде, штат Орегон, когда она впервые задумалась о работе в секс-индустрии. Одна из ее сокурсниц по классу литературы вела блог на Tumblr о том, каково быть проституткой. Это вызвало дискуссию среди студентов, которые оживленно спорили о том, могли бы они когда-либо начать продавать свое тело, или нет. «Я стала читать блоги работников секс-бизнеса, — делится Лейн. — Женщины, которые вели эти блоги, казались уверенными в себе и обеспеченными финансово. А среди учеников Рид-колледжа это считалось клевым и смелым».
Лейн описывает себя, как девушку «пышную и не лишенную растительности на теле», настолько бледную, что она практически светится. Она выросла в бедности в консервативном городке в Северной Калифорнии, но считает, что ее детство прошло без психологических травм. «У меня самые понимающие родители, — рассказывает Лейн. — Они женаты уже 35 лет и все еще любят друг друга. Они всегда говорили мне, какая я красивая и замечательная». Тем не менее, Лейн не обошли стороной комплексы, касающиеся ее тела и секса. «Они же родители, конечно они не скажут тебе: „Ты красивое, сексуальное создание". Это было бы странно и противно. Существует большая разница между мыслями из рода „Я могу все на свете" и „У меня красивое тело"». Первый секс Лейн описывает как «крайне разочаровывающий». Это произошло с таким же девственником в Рид-колледже. После этого она начала писать секс-работницам, ведущим блоги, с вопросом о том, есть ли у полной девушки шанс стать стриптизершей.
Чем больше Лейн узнавала про секс-индустрию, тем более привлекательной казалась ей такая работа. Она мечтала поступить в магистратуру, и идея о том, что богатый мужчина будет спонсировать ее обучение, была заманчивой. Позже в том же году она разместила рекламу на сайте, через который молодые девушки могли найти себе «богатого покровителя». Со своим первым клиентом Лейн встретилась в отеле. «Секс был ужасный, — рассказывает Лейн, — но парень милый. Ему было около сорока, и он сказал, что до меня он не спал ни с кем, кроме своей жены. Деньги он положил мне в сумочку, и я посчитала их как только села в машину. Там было 300 долларов, черт возьми! Я себе места не могла найти от радости, ведь в то время мне было всего 18, и я работала в Sears (американская сеть розничной торговли — прим. ред.)».
С этого момента секс стал для Лейн постоянной подработкой. Она зарабатывала около $1,000-1,500, встречаясь с десятью клиентами в неделю. «Первые несколько месяцев я чувствовала себя офигенно. Я получала удовольствие от того, что они боготворят мое тело. За все время работы у меня было только два клиента, которые заставили меня почувствовать себя «грязной». Было очевидно, что это произошло из-за того, что они не рассматривали меня как личность. Но это всего лишь двое из сотни. Я могу вспомнить партнеров, с которыми я была в отношениях, и которые также плохо ко мне относились».
Сейчас Лейн ведет свой собственный блог на Tumblr. В свою первую годовщину работы в эскорте — февраль 2015 года — она написала, что в 20 лет ей менее одиноко, ее окружают «замечательные люди», она живет «активной половой жизнью» и хорошо зарабатывает. Историю Челси можно добавить к множеству других историй блогеров, которые изменили ее собственный взгляд на сексуальную индустрию годами раньше.
В США стереотип о том, что проститутки — это «уличные девушки» несколько устарел, так как уже пару десятков лет около 80% девушек в этой индустрии не работают на улице. В последнее время интернет породил невиданную волну поддержки секс-работников со стороны общественности, сравнимую с той, какую он оказал Лейн. Это включает в себя серию хештегов в поддержку работников секс-бизнеса и массовые акции в социальных медиа, которые показывают женщин, осознанно выбирающих работу в этой индустрии. Такие сайты, как SeekingArrangement.com, которые сводят «содержанок» с «папиками», хоть и запрещают проституцию на бумаге, но в целом помогают нормализовать работу в секс-индустрии. По данным компании, в настоящее время на сайте зарегистрированно около миллиона студентов американских вузов. В 2012 году 38% американцев считали, что проституцию надо легализовать; в прошлом году на фоне роста поддержки в вопросе легализации марихуаны и расширения личных свобод, эта цифра выросла до 44 процентов.
Эта проблема попала в новостное пространство прошлым летом, когда Amnesty International — одна из ведущих организаций по защите прав человека — проголосовала за кампанию по декриминализации всех аспектов секс-работы, от покупки до продажи. В организации заявили, что после двух лет исследований и дискуссий они пришли к выводу, что полная декриминализация приведет к большей защищенности работников секс-индустрии. В ответ на это более 300 представителей различных организаций по правам человека, писателей, активистов и актрис, среди которых были Энн Хэтэуэй и Мэрил Стрип, подписали открытое письмо, в котором утверждалось, что полная легализация неизбежно приведет к росту количества секс-рабов, «большинство из которых — женщины» и поддержит «систему гендерного апартеида», при которой финансово необеспеченные женщины станут объектами для продажи. Противники декриминализации поддерживают так называемую «скандинавскую модель», которая наказывает клиентов, бордели и сутенеров, но не самих работников. Эту систему впервые применили в Швеции, и с тех пор она была также введена в Исландии, Норвегии, Северной Ирландии и Канаде. Основная цель этого метода — окончательно уничтожить секс-индустрию, ударив в первую очередь по более сильным экономическим агентам — мужчинам — но так, чтобы не нанести вреда женщинам, которые позиционируются как жертвы.
Безусловно, в этой индустрии «заняты не только женщины», подчеркивает Барб Брентс, профессор социологии в Университете Невада Вегас. «Но большая часть аргументов против декриминализации исходит именно из идеи о защите женщин». В открытом письме мужчины упоминаются лишь в роли потребителей или сутенеров. Не считая прошлогодней федеральной облавы на сайт Rentboy.com, Брентс объясняет низкий спрос на секс-работников мужского пола «гендерными различиями: мужчины активны и испытывают постоянное половое влечение. Женщины же в сексе пассивны». Саванна Слай, президент проекта по социальной поддержке работников секс-индустрии (SWOP), общественной группы адвокатов в США, называет «истерию» вокруг «девочек и женщин, девочек и женщин, девочек и женщин» всего лишь оправданием для «войны с проститутками».
Дебаты по этому вопросу продемонстрировали раскол в феминистическом сообществе, столкнув между собой два глубоко укоренившихся взгляда. Одна сторона утверждает, что женщины должны быть свободными участниками экономических отношений, которые способны сделать выбор в пользу своих интересов и наделены правом распоряжаться собственным телом и сексуальностью так, как им захочется. Если Челси Лейн хочет быть секс-работником, почему она не может делать это легально? Приверженцы другого мнения считают, что в мире секс-бизнеса такие, как Челси Лейн, — редкое исключение, а большая часть работающих в этой индустрии не «выбирают» эту профессию по своей воле. И даже если выбор добровольный, может ли он когда-либо стать свободным от сексизма и неравенства, которые так прочно укрепились в обществе?
Но для обеих сторон вопрос сводится к тому, сделает ли декриминализация работу в секс-индустрии безопасной для женщин. Те скромные исследования, что были проведены в этой области, не позволяют сделать однозначный вывод. Часть исследований показывает, что легализация в том виде, в котором ее провели Германия и Нидерланды, связана с более высоким уровнем торговли людьми, которых превращают в секс-рабов против их воли. Сторонники декриминализации, наряду с некоторыми исследователями, утверждают, что это вызвано запутанными бюрократическими правилами, которые выталкивают секс-индустрию на черный рынок. (В штате Невада, где проституция «законна», но только в строго регулируемых борделях, за один только 2014 год по обвинению в проституции было арестовано почти 4000 человек.) Некоторые исследования показали, что легализация продажи, но не покупки сексуальных услуг привела к снижению уличной проституции, другие исследования показывают обратное. Одни указывают на то, что криминализация ведет к насилию по отношению к секс-работникам, другие — что подавляющее большинство работников секс-индустрии имеют травмы, страдают от всяческих зависимостей и хотят прекратить эту работу. И есть также исследования, доказывающие обратное.
Одной из точек соприкосновения является желание секс-работников иметь возможность искать защиту у закона без страха преследования. В отчете ООН от 2012 года приводились результаты исследований, в которых обнаружилось, что «подавляющее большинство опрошенных [секс-работников женского пола] изъявили желание, чтобы секс-индустрия была легализована или хотя бы декриминализована». Многие другие работники секс-индустрии, от Карибской Коалиции Секс-работников (Caribbean Sex Worker Coalition), до SWOP и 50 000 членов Калькуттского Комитета Дурбур Махила Саманвайя (Calcutta's Durbar Mahila Samanwaya Committee), разделяют эту точку зрения.
С этим согласна и Челси Лейн. Она решительно не хочет быть частью стереотипа о «довольной белой проститутке»: «Столько людей думают, что работа в секс-индустрии подходит только тем, кто находит ее веселой и повышающей самооценку, — делится Лейн. — Но я сталкивалась и с другим мнением, в основном на Tumblr, где секс-работники делятся своими мыслями о том, что работа в данной индустрии не отличается от любой другой: „Не каждая из нас любит свою работу, но мы заслуживаем таких же безопасных условий труда, как и в любой другой профессии". Лично моя самооценка на высоте. Работа в этой индустрии действительно позволила мне осознать свою сексуальность и принять себя». Но Лейн также считает, что не будь она «белой и счастливой», она все равно имела бы право работать в этой индустрии. «Раньше мне нравилась Энн Хэтэуэй. Я все еще считаю ее классной, но уважения к ней у меня поубавилось пунктов на десять».
После того, как было опубликовано открытое письмо к Amnesty International, такое мнение стало, по большому счету, единым среди всех работников секс-индустрии в интернет-среде: мы не нуждаемся в том, чтобы кто-то другой говорил за нас, тем более привилегированная актриса, совершенно далекая от работы в нашей сфере. Но сторонники другой стороны считают, что многим секс-работникам просто необходимо, чтобы кто-то выступал в их защиту, так как они изолированы и практически не имеют права голоса. Вопрос в том, является ли это унизительным и патерналистским по отношению к секс-работникам — решать, что для них лучше, или же безответственно сидеть сложа руки.
Рейган — отнюдь не «довольная белая проститутка». Во-первых, она не белая, да и ее отношение к работе в секс-индустрии неоднозначное. «Когда я только начала этим заниматься, меня изнасиловали. Это я и имею в виду, говоря о том, что работа в данной индустрии не сказывается хорошо на твоей личной жизни. Я уже была в этом бизнесе и знала, что такое может случиться. Конечно, радости мне это происшествие не принесло, но оно и не травмировало меня в той степени, в которой, в общем-то, могло бы», — считает Рейган.
Рейган, чье реальное имя отнюдь не Рейган (как и большинство имен в этой истории, оно было изменено) и кому «29 вот уже 5 лет как», рассказала мне о себе однажды поздно вечером в пятницу, направляясь в сторону сельских районов Северной Каролины, где она предпочитает работать. В городе, «если случается переизбыток [работников], приходится бороться за цену и продавать себя либо другими методами, либо дешевле, а я не из тех, кто берет дешевле», — рассказывает Рейган, уезжая подальше от своего дома в Шарлотте. «Здесь так же, как в любом другом бизнесе. Если ты хочешь быть частным предпринимателем, ты ищешь, где есть надобность именно в тебе. В этом районе, например, работает не очень много темнокожих девушек». Большую часть времени работа Рейган на удивление скучна — выбор места, оценка тарифов, подсчет затрат на дорогу и выгоды. Гардероб у нее неброский. «Я, наверное, выгляжу как школьная учительница», — говорит Рейган.
В ту ночь, когда ее изнасиловали, Рейган отправилась на встречу с клиентом одна. «Район показался мне приятным. Он был близко к центру, и я была там впервые». Она пользовалась сайтом Priceline, чтобы найти отель. «Я приехала туда, а оказалось, что место — настоящая дыра. Я тогда подумала: „Только закончу с этим делом, а дальше переберусь в район поприятней". Когда пришел парень, он ограбил меня, пригрозив пистолетом, а потом решил, что хочет немного поразвлечься».
Рейган не знала о существующем споре в отношении декриминализации до тех пор, пока я не обмолвился об этом в разговоре с ней. Но несмотря на смешанные чувства, которые вызывает у нее секс-бизнес, она считает, что он должен быть легализован. Случившееся с ней той ночью сильно повлияло на ее мнение в этом вопросе. «Когда я позвонила в полицию, мне просто сказали: „А, окей". Они ничего не сделали. Не то чтобы мне не нравились полицейские — они всего лишь делают свою работу — но если бы закон позволял им быть чуть более лояльными, возможно, они могли бы помочь большему числу людей. Если бы меня снова изнасиловили, я бы не стала звонить в полицию. Точно нет. Зачем? Из-за профессии, которую я выбрала, я как будто имею меньше прав. Отношение такое, будто я специльно напросилась на то, что со мной произошло, потому что я работаю в такой сфере. „Ты и так занимаешься сексом с людьми — какая разница?"»
Воспитанная на юге, в семье баптистов, Рейган «не выросла в этом окружении», и говорит, что сама выбрала для себя такую профессию. «Скорее всего, образование у меня лучше, чем у многих, — считает Рейган. — Для меня это подработка, но даже так я зарабатываю в два раза больше, чем то, что получаю на основной работе помощником адвоката». Поэтому Рейган этим и занимается. «Я не говорю, что в этой профессии нет большого количества наркоманов и людей, которые работают против своей воли. Я точно знаю, что многие из тех, кто работает в секс-индустрии, стали жертвами сексуального насилия в детстве. Я — нет. В большинстве своем девушкам из интернета едва ли когда-либо приходилось работать на улице. Мне вообще тяжело понять, кому такая работа нужна. Ты либо недооцениваешь себя, либо жизнь тебя жестоко побила, чтобы тебе приходилось работать за $20». Такую сумму берут за свою работу уличные проститутки в городке у подножья Голубого хребта (Blue Ridge Mountain) — куда и направляется Рейган. По данным местного отделения полиции, почти все эти девушки — наркозависимые и являются жертвами насилия. Рейган берет за час в десять раз больше этого. «Когда я только начинала, мои услуги стоили $400. Ни за что в мире я не трахну кого-то за $200. Вообще секс я больше не предлагаю, но предлагала раньше. И поскольку секс не в списке моих услуг, — она делает эротический массаж, доминирует, „трогает", — я не против таких цен».
Рейган перестала предлагать секс клиентам, чтобы помириться со своим парнем. Недавно они расстались, «но мы работаем над этим, поэтому я и решила исключть секс из своей работы». Но полностью бросить эскорт она не захотела, даже несмотря на то, что такая работа сильно давит на нее психологически. «В некоторых случаях неважно, законно это или нет — это вопрос этики. Я, наверное, самая этичная из всех когда-либо существовавших проституток. Мне не было интересно, замужем ли клиенты. Я просила их снять кольцо — не хочу знать, потому что иначе чувствую себя плохо. Иногда я думаю: „Господи, неужели секс за деньги — это все, что я могу в этой жизни?" Меня так не воспитывали. Какого черта это пришло мне на ум? Это ведь полная деградация». Не клиенты Рейган заставляют ее так себя чувствовать, а то, как к ней относятся все остальные. «В Америке этому учат с самого детства: такое поведение недопустимо».
За месяц до этого разговора Рейган арестовали. Она говорит, это худшее, что случалось с ней за все время работы проституткой. «Меня больше пугает мысль о том, что мужчина в комнате отеля может оказаться полицейским, чем шанс того, что он может меня изнасиловать. Мое досье волнует меня куда больше. У меня едва не случаются панические атаки каждый раз, когда я вхожу в чей-то номер в отеле». Рейган переживает, что если она уволится с работы помощником юриста или если ее начальник узнает, за что ее арестовали, и уволит ее, то найти другую нормальную работу она просто не сможет. «В любом случае, я никогда не уйду. Конечно, я в некотором смысле поступаю себе во вред. Мне пришлось пожертвовать некоторыми планами, которые я хотела осуществить позже в жизни. Я никогда не смогу работать на чужую компанию. Я должна буду построить собственную».
Этой ночью в Северной Каролине у Рейган есть «несколько запланированных дел». После двухчасовой дороги, она останавливается у отеля, в котором у нее зарезервирован номер. «Я не планирую оставаться в этой индустрии надолго, — говорит Рейган, пока идет через парковку при отеле. — Я работаю над созданием дома для трудных подростков, а также над стоянкой для автомобилей».
Для Анны, 22-летней девушки, только что перебравшейся в Нью-Йорк, декриминализация — вопрос насущный. Она открыла общество с ограниченной ответственностью, выдавая себя за графического дизайнера, «потому что мне было необходимо каким-то образом платить налоги. Я испытываю чувство вины не платя налоги; я ведь действительно хорошо зарабатываю. К тому же, платить налоги — полезно для будущего. Таким образом я показываю, что у меня есть история доходов, а это будет мне на руку, когда в дальнейшем я решу купить жилье или оформить кредитную карту».
Анна миниатюрная, у нее хорошие волосы, тонкие черты лица и высокий, будто шепчущий голос. Она начала работать 3 года назад. «В старшей школе я слушала радиопередачи Дэна Сэвиджа, и я помню его рассказы про «сахарных девочек» и проституцию. Так эта идея и пришла мне в голову». Родители ее были богатыми, но чопорными. «Если бы я не слушала эти передачи, — программа Sex Nerd Sandra была еще одной любимой у Анны, — я бы не начала. Из них я многое узнала, и тема секса стала для меня куда более комфортной». Когда она переехала от родителей, чтобы учиться в колледже, Анна разместила рекламу на Backpage (сайт для размещения объявлений в интернете — прим. ред.).
Узнав о том, чем она занимается, родители Анны оставили ее без материальной поддержки и перестали с ней разговаривать. «Тогда это и превратилось для меня в источник заработка. Я просто не могла платить за обучение». В конечном счете институт она все равно бросила. Сейчас она работает полный день, а контакт с родителями наладить так и не удалось. «У нас были теплые отношения, — говорит она смиренным голосом. — Это стало большим ударом. Было сложно, но я смогла это пережить».
Один из клиентов посодействовал тому, чтобы работа Анны обрела более профессиональный вид, предложив ей встретиться с другой девушкой, услугами которой он пользовался. Она помогла Анне создать сайт в интернете, сделать более качественные фотографии и начать зарабатывать куда больше. «Он знал, что я была еще слишком юной и не до конца понимала, что делаю, — рассказывает Анна. — Я совсем немного брала за работу, а эта девушка помогла мне удвоить цены». Сегодня расценки Анны начинаются от $500 за час.
В основном Анне нравится ее работа. «Я так привыкла к ней, что она даже начала казаться мне менее опасной, чем работа в других областях». Больше всего Анну расстраивает то, с чем сталкиваются и во многих других направлениях бизнеса в интернете: «Меня раздражает существующая система отзывов», — делится Анна. Такие сайты, как Erotic Review позволяют клиентам описывать свою версию встречи с девушками — получается что-то вроде Yelp (сайт для местного поиска услуг, позволяющий оставлять обзоры и рейтинги этих услуг — прим. ред.) для секс-работников. «Это стресс для меня, ведь один плохой отзыв может разрушить всю карьеру».
Если не учитывать проблемы с семьей, стресс в жизни Анны немногим отличается от того, с чем приходится сталкиваться любому молодому человеку, который работает фрилансером или только начинает свой бизнес. В ее рассказе нет ни слова о проблемах с законом, жестоких клиентах, насилии или наркозависимости, а работа не становится для нее причиной экзистенциального кризиса. «В 99% случаев мне попадаются милые ребята. Только однажды мне пришлось попросить парня уйти, потому что он был очень пьян. Но я не почувствовала себя в опасности, всего лишь немного перепугалась». Она рассказывает, что в конечном счете перестала работать в эскорте, а заработанные деньги потратила на курсы визажиста-косметолога, которые сейчас проходит. «Если бы у меня было неограниченное количество денег, я бы постаралась получить высшее образование. Не скажу, что работа [косметологом] предел моих мечтаний. Но, покончив с эскортом, я считаю, что она мне вполне подходит». Перестать работать в секс-бизнесе для Анны — не конец света:
«В целом, было не так уж плохо, иначе я бы этим не занималась»
Шери Хименес говорит, что была такого же мнения раньше. Что она была в порядке. 65-летняя женщина провела около 20 лет своей жизни, время от времени работая проституткой. А тем женщинам, кто считает, что они в порядке, Шери отвечает: «Сейчас может и в порядке». И если большинство девушек, которые работают сейчас в секс-бизнесе, поддерживают декриминализацию, Хименес, как и многие экс-работники в этой индустрии, придерживается гораздо более негативного мнения. «Работа практически полностью разрушила меня», — делится Шери. И это было тогда. Сейчас ситуация только усугубляется, считает она.
Хименес, которая сейчас возглавляет Eva Center, программу по выходу из секс-индустрии в Бостоне, не рассматривает проблемы «малого бизнеса» вроде того, что у Анны. Хотя интернет и расширил возможности секс-работников в плане независимого предпринимательства, но он также увеличил требования клиентов. «Мужчины хотят большего, — говорит Хименес. — Взрослые и дети знакомятся с половой близостью через порно-фильмы, в которых секс-фантазии воплощаются в грубом обращении с женщинами». Женщины, проходящие ее программу, рассказывают, что сейчас индустрия «более жестокая, потому что порнография более жестокая. Парни хотят большего, а иначе они отказываются предохраняться во время секса».
Помимо работы в Eva Center, Хименес состоит в SPACE International — обществе, которое поддерживает скандинавскую модель. Главной задачей объединение ставит полную отмену проституции. «Мы должны достичь того, чтобы мужчины перестали покупать услуги девушек, чтобы получить оргазм. Это пагубная практика», — считает Хименес. Она допускает, что ее точка зрения может быть «искажена» вследствие работы в программе по выходу из секс-индустрии. Женщины, которые к ней обращаются, находятся в состоянии кризиса и хотят выбраться из этого бизнеса. «Когда ты продаешь свое тело, используя его таким образом — это не проходит бесследно. Немногим удается остаться целыми и невредимыми. Даже при самом благополучном раскладе. Сложно представить, с каким количеством девушек, которым трудно начать нормальные отношения, я сталкиваюсь!» — заявляет Хименес. Она рассказывает, что женщины, проходящие ее программу, спрашивают, замужем ли она. Они хотят знать, смогут ли когда-либо почувствовать, каково это — быть любимой.
«Чем больше ты отдаляешься от обычной жизни — получаешь пару арестов, а навыков работы у тебя никаких, и ты совсем не знаешь, как быть дальше — тем сложнее отстраниться от работы и почувствовать, что ты можешь делать что-то еще». И хотя когда она начинала осваивать професию секс-работника, ей было всего 20 и проблем с алкоголем у нее не было, в конечном счете Хименес подсела на наркотики, употребляя героин каждый день. «Происходят ужасные вещи», — считает она. В США число жертв убийств в сфере проституции в разы больше, чем в любой другой профессии. Особенно опасна индустрия для женщин-трансгендеров. Многие из транс-женщин, убитых в США в прошлом году, были проститутками.
К тому же, существуют трудности в том, чтобы «остаться собой после того, как долгое время являешься лишь вещью, всего лишь телом», рассказывает Хименес. В случае с ее клиентками, их попытки уйти из секс-бизнеса зачастую осложняются наркозависимостью и изоляцией. «У них нет пригодных навыков, и нет кого-то, кто был бы для них поддержкой», нет дома, образования, резюме; больше половины из них прошли через систему. Даже с поддержкой от Eva Center многим девушкам требуются годы, чтобы найти нормальную работу.
Если у секс-работников, скажем, «есть диплом — они знают, что могут заниматься чем-то еще. Но у большинства из нас этого нет». (И даже в их случае Хименес не разделяет идею о «безобидности»: «Неужели эти женщины хотели бы, чтобы их дети были вовлечены во все это?») По данным Международной организации труда, 4,5 миллиона людей по всему миру насильно работают в секс-индустрии. Но Хименес утверждает, что не всегда можно провести грань между тем, кто работает по своей воле и тем, кого заставили оказывать секс-услуги. Девушки, чьи парни бьют их или заставляют быть проститутками, или те, кто работает на сутенеров, выставляющих им минимальную квоту клиентов в день — неужели все они действительно делают это добровольно?
«Невозможно остановить секс-эксплуатацию, если не бороться со всей системой, со всей проблемой целиком. Декриминализация, как ее называют в Amnesty, превратила бы индустрию в открытый рынок, — считает Хименес. — А в случае с женщинами, которые ко мне приходят, быть объектом эксплуатации стало бы считаться абсолютно нормальным. Эти секс-работники — под кем она подразумевает тех, кто выступает в защиту декриминализации, — говорят: „Вы всех нас приравниваете к жертвам". И я понимаю, о чем они. Но что плохого в том, чтобы жить хорошо? Быть здоровым, продуктивным, иметь доступ к разным вещам? Нам ведь не все доступно в сфере образования и рабочих возможностей», — поясняет Хименес. «Вот за что должны бороться в Amnesty».
«Сторонники отмены секс-бизнеса приравнивают его к сексуальной эксплуатации», — считает Джилл Бреннеман.
Вот что Бреннеман в свои 49 лет знает не понаслышке. В 15 лет ее похитили и продали в сексуальное рабство. Джилл держали в подвале, она подвергалась изнасилованиям со стороны постоянных клиентов-садистов на протяжении трех лет, пока ее похититель не был арестован. Однажды во время группового изнасилования ее голосовые связки были повреждены так сильно, что голос до сих пор хрипит. Позже она стала представителем организаций по борьбе с торговлей людьми, той, которая добивается декриминализации.
Затем, уже в 40 с лишним, она была уволена из авиакомпании, где она трудилась стюардессой, и теперь осталась без работы — именно тогда она решила работать в эскорте. «То, что случилось со мной в подростковом возрасте, и то, что случилось, когда я была уже взрослой — две абсолютно разные вещи», — утверждает она.
По ее словам, это было «не очень» трудным решением. «Мне нужны были деньги, и во всяком случае я почти сразу прошла путь от „крайне мало денег" до „более, чем достаточно". Я могла пойти в магазин и купить все, что захочу. Я могла ходить в Starbucks хоть каждый день, если бы захотела. И я была не против. Это концерт. У вас есть плейлист, и вы можете буквально дышать песней. А кульминация — симулированный оргазм».
Некоторые ее знакомые не могли поверить, что она пошла работать в эскорт; бывало, что она и сама в это не верила. «Иногда это подталкивало обратно к подростковому опыту, но в основном я неплохо отличала одно от другого».
Бреннеман описывает саму себя как «весьма ярого сторонника декриминализации», но до тех пор, пока секс за деньги происходит «между взрослыми людьми». С одной стороны она считает, что ресурсы, которые используются для ареста работников секс-индустрии, гораздо лучше потратить на преследование торговцев людьми, таких, как ее рабовладелец, который был арестован совершенно по другим причинам — она была найдена и освобождена по случайности. Так же, как и Рейган, она считает, что если секс-индустрия была бы узаконена, то она могла бы обратиться в полицию в случае, если клиент распускает руки. Однажды, когда Бреннеман работала на эскорт-агентство, «они отправили меня на вызов к федеральному маршалу авиации. Как только я туда добралась, я увидела его военные награды на стене и сразу подумала: „О нет, они меня к копу послали"». По ее словам, он потребовал анального секса. «Это не было частью сделки. После 15 минут он сказал, что пойдет выпить, и вернулся с наручниками и мусорным мешком — заставил это все надеть». Она обратилась в больницу, потому что он избил ее до сотрясения. Необходимость защиты от правоохранительных органов является популярным аргументом сторонников декриминализации. В одном из опросов работников секс-индустрии Нью-Йорка 27% опрашиваемых признались, что полиция применяла насилие по отношению к ним.
Бреннеман была самой взрослой женщиной после Хименес, с которой я беседовал. Она вышла из игры несколько лет назад. Во время работы в эскорте с ней случались по-настоящему ужасные вещи. В ходе нашего разговора я также узнал, что она умирает. У нее было обнаружено редкое заболевание крови; в мае 2014 года ей оставалось жить год. Я спросил, сожалеет ли она о чем-нибудь.
«Да, да. Первые два года я брала с клиентов слишком мало денег».
Можем ли мы, должны ли мы позволять работникам секс-индустрии говорить самим за себя? Независимо от того, насколько они молоды? Или в насколько невыгодном положении они находятся? Или несмотря на то, через что они прошли?
«Кто может сказать, что жизнь секс-работника не хороша? Я там была. Я могу», — утверждает Хименес. Но более десяти бывших и нынешних работников секс-индустрии, у которых я брал интервью (иногда — через Интернет), высказывались в пользу декриминализации. Я специально связался с Хименес, так как знал, что она против этого, и кроме нее аргументов нет ни у кого.
Скайлар, 20-летняя жительница Нью-Йорка, технически подходит под определение Хименес «женщины, не выбиравшей секс-индустрию». В молодом возрасте она осталась без своих наркозависимых родителей и пошла в индустрию потому, что не знала, как еще заработать на еду. У нее был босс, которого большинство сочло бы сутенером, и у нее не было никакого контроля над клиентом или услугами, если, конечно, она хотела получить денег. Кроме того, у нее, самой еще ребенка, были и свои дети.
«Мне было 15. Моя приемная мать давала мне 5 долларов в день, этих денег было достаточно лишь для того, чтобы добраться до школы и вернуться из нее, даже без обеда», — рассказывает она. Решение пойти в секс-индустрию «пришло из-за невозможности заниматься детьми и покупать вещи, которые хочу купить». Скайлар родила своего первенца в 13. Когда ей было 14, подруга ее друга спросила, не хочет ли она работать на вечеринках, которые устраивает его знакомый. «Она представила меня парню, который сейчас сидит за домогательства к 12-летним в Интернете, и когда я пришла туда, он сказал: „Да, конечно, у нас тут танцевальная вечеринка, но если хочешь подзаработать лишнего, будешь делать это, это и это". Он измерил параметры моего тела, сделал фотографии и в конце концов решил, что я буду отличным кандидатом для эскорта».
Скайлар понимает, что звучит это все как поучительная история, хотя и не считает себя жертвой. В то время она не считала себя ребенком. «Молодые девушки, которые пережили торговлю людьми — это не про меня. В 15 лет мне было вовсе не 15. Скорее 21, — рассуждает она. — Обстоятельства после появления у меня ребенка сильно отличались от случаев остальных 15-летних мамаш. Необходимо иметь определенный уровень ответственности. И хотя работа в секс-индустрии не была моим первым местом в списке профессий в 15 лет, мне была доступна только она. Это был единственный вариант для меня, ведь вряд ли Payless (крупный обувной ретейлер в США — прим. ред.) нанял бы 15-летнюю школьницу с ребенком».
Скайлар не считает, что парень, который всем заправлял, был сутенером. У них были свои разногласия: «Ему не нравилось, что я не работаю из-за учебы в школе», — но он не унижал ее и никогда не брал с нее денег. «Парни искали девушек на веб-сайтах. Так что ему платили за просмотры на сайте, но однажды меня послали к клиенту, который мог мне заплатить».
И вот здесь проблемы порой будут возникать. Клиент откажется заплатить оговоренную сумму или уйдет, потому что она не дает делать с ней то, что он хочет. По ее словам, двое из пяти клиентов ушли бы потому, что она недостаточно молодо выглядит. «Мне тогда было 15, но я выглядела гораздо старше. Я рожала, так что у меня были растяжки».
Скайлар на время ушла из эскорта после того, как нашла среднюю школу с программой рабочих мест. Но к тому времени, как она окончила ее, у нее уже было трое детей, о которых нужно было заботиться, так что она сама пошла в знакомый бизнес. Теперь, когда она входит в комнату клиента, то сама устанавливает границы дозволенного. «Будьте агрессивны с ними. Потому что если вы не агрессивны с клиентами, они будут думать, что могут вами воспользоваться. В тот момент, когда вы позволите им пересечь границу хоть на миг, они возомнят, что могут пересилить вас. Власть всегда должна быть в ваших руках».
Она принимает столько мер предосторожности, сколько вообще возможно. При первом разговоре по телефону она внимательно слушает клиентов, чтобы понять, «говорят ли они странные вещи» или «есть ли у нее это чувство» в животе. Прежде, чем соглашаться на встречу, она гуглит их адреса и осматривает их дома. (Анна также требует информацию из водительских прав клиентов или две ссылки из других «авторитетных источников».) Она говорит одному из своих друзей, где она находится. При первой встрече с клиентом «у меня есть водитель, так что я говорю: „Так, сеанс длится 45 минут", открываю окно и показываю им, что машина припаркована недалеко от дома. Этот прием заставляет их думать, что меня кто-то защищает».
Она считает, что ей очень везет. «Я никогда не попадала в по-настоящему ужасные ситуации. Я не хочу показывать человеку, будто я точно знаю, что он безопасен, потому что безопасности вроде как не существует».
После окончания средней школы Скайлар поступила в колледж, но ее арестовали прямо перед вводной лекцией. Ее держали в тюрьме всю ночь и направили в программу по реабилитации детей, прошедших через сексуальную эксплуатацию: ей было 17. Посещение требовалось для вычеркивания ареста из ее личного дела и противоречило ее расписанию. «Мне пришлось бросить обучение, чтобы завершить программу. Будучи под арестом, я попала в систему, которая была создана, чтобы помочь мне, но на деле она уничтожила тот жизненный курс, который я для себя установила».
Работа в эскорте — все еще не выбор номер один в списке работ Скайлар. «Я бы предпочла зарабатывать большие деньги, помогая таким, как я, изменяя законы и жизни людей, чем иметь дело со своими клиентами. Я их ненавижу. Они отстой. Мне наплевать на их жизни, мне наплевать на их дочерей. Мне наплевать на их жен — мне просто наплевать», — и она ненавидит притворяться, что это не так. «Это тяжкий эмоциональный труд».
Сейчас она работает в общественной организации, но подрабатывает в эскорте, чтобы оплачивать счета. «Когда я войду в квартиру, которую я хочу, когда у меня будет машина, когда я смогу делать все для моих детей, которых я хотела сама, тогда я и уйду оттуда», — уверена она.
В то же самое время у нее не так много клиентов. «Мне кажется, размещать рекламу на Craiglist и Backpage не очень безопасно. Там почти все копы, поэтому меня могут снова арестовать». Кроме того, ее нынешние клиенты хотят видеться именно с ней. «Неважно, сколько мне лет, некоторые клиенты все равно говорят: „О, ты не иностранка, ты не японка, ты не европейка — ты чернокожая. Ты обычная"», — признается Скайлар, которая наполовину афроамериканка и наполовину пуэрториканка. Она утверждает, что ее «средняя» ставка — по меньшей мере $80 за услугу, хотя самая высокая плата составляет $200 в час. «Цены средние», — признается она.
В то же время Челси Лейн работает в Области залива в Сан-Франциско и получает $400 за час и $2000 — за ночь. У нее есть красивый сайт с профессиональными фотографиями. Она поступает в колледж и работает в фирме в дополнение к встречам с клиентами. Все это делает ее «занятой, вечно занятой». Она ушла с дневной работы, так как, по ее словам, «не хочет, чтобы в резюме был разрыв». С финансовой точки зрения ей не нужны оба источника дохода. «Моей зарплаты более чем хватает на жизнь. Доход от эскорт-услуг мне нужен для достижения моих целей: оплата обучения здесь и в юридическом вузе, путешествия». К тому же, ей это нравится.
Она заметила перемены в своей личной жизни. «Когда я занимаюсь сексом с личными партнерами, поначалу я будто бы робот. Когда я с клиентом, во мне зажигается энтузиазм и я почти всегда получаю удовольствие. Но со своим партнером я понимаю, что не должна делать эти шаги, а если мне что-то не нравится, я могу сказать ему об этом».
Ее работа разрушительно повлияла на отношения с родителями, которым она все рассказала в январе 2015 года. «Они были опустошены. Они считают себя хиппи, но во многих отношениях они страшно консервативны. Они думают, что секс — это нечто особенное, но я считаю совсем иначе». Она не разговаривала с ними месяц или два. «Но мама говорила: „Я твоя мать, черт возьми, мы восстановим отношения"». Теперь она просто не говорит им о своей работе. «Они убедили себя, что я завязала. Они вообще не хотят об этом говорить, но я хотела бы их переубедить».
Лейн надеется стать адвокатом и защищать других работников секс-индустрии. «Я презираю клеймо, которое стоит на моей работе, хотя с другой стороны я нашла увлечение в борьбе за права секс-работников», — отмечает она. Лейн считает, что она скорее всего сделает перерыв перед юридическим вузом. «Если я буду адвокатом, то остаются некоторые этические вопросы», учитывая существующие законы. Но если бы она могла, если бы ей удалось изменить эти законы, она бы хотела продолжать работать в эскорте, просто чтобы встречать новых людей. «Мне кажется, я буду делать это всю оставшуюся жизнь».
submitted by BadaBoomBabay to SafeArea [link] [comments]

Обзор перевода на украинский язык НФ книги Питера Уоттса ”Blindsight” (ошибки русского перевода тоже упоминаются)

Обзор перевода на украинский язык НФ книги Питера Уоттса ”Blindsight” (ошибки русского перевода тоже упоминаются)
Мой манифест
книгоиздателям и переводчикам на основе обзора книги «Сліпобачення».

Предисловие
В переписке с Уоттсом, я уже высказал свое мнение, что украинский перевод ужасен, и ничуть не лучше, чем русский. На что Питер, вполне резонно заметил, что, может перевод и ужасен, но продажам книги в России, например, плохой перевод никак не помешал. Все, что я мог сказать в ответ: «это потому, что сама книга гениальна!»
Уже начали появляться отзывы про книгу от тех, кто ее прочитал впервые и именно в украинском переводе. В основном позитивные вплоть до восторженных. Не сомневаюсь, повествование не оставляет равнодушным даже далеких от науки людей. То, что вы прочитаете ниже, будет не рецензией на произведение. Повторю: то, что вы прочитаете ниже – это то, как нельзя переводить и издавать научную фантастику на конкретном примере. С моей точки зрения, читатели потеряли значительную часть смысла, подкрепленную научными фактами.
И чем больше я углублялся в анализ перевода, тем больше находил подтверждений того, что переводчики в данном случае сами выступили в роли "Китайской комнаты". Во всяком случае это точно касается биологической терминологии. Включая и пояснения к ней. Им давали оригинальную терминологию, они брали общие правила перевода, находили похожие слова в библиотеке/Интернете и выдавали в текст. Тоже самое, наверное, можно сказать и про другие науки, в которых я, к сожалению, не силен. Хотя то, что касается философии передано не плохо. Например, само описание эксперимента «Китайская комната» в переводе мне очень понравилось.
В какой-то момент я даже начал «Охоту на ведьм» - специально искал термины из биологии в тексте и смотрел как их перевели наши переводчики. Собственно, где-то здесь, скорее всего и порылась собака. Я часто видел в отзывах на русский перевод комментарии, что данное произведение нельзя назвать Твердой и Жесткой Научной Фантастикой. Благодаря нашим переводчикам наконец-то стало понятно почему. Потому что научная составляющая оригинала искажена. И на выходе мы получаем своего рода фантастическую притчу про интеллект и осознание. Но не насыщенную, жесткую, фантастику с прочным научным фундаментом. Увы и ах.
В данном тексте не будет разбора перевода всего произведения. Лишь главные моменты перевода имен, прозвищ и терминологии в основном из первой части книги («Тезей»). Мне кажется, этого вполне достаточно, чтобы понять, насколько мы недополучили. Так же несколько раз будут приведены примеры предложений и описаний, которые после перевода кардинально отличаются от оригинальных. И, подчеркну еще раз, — это будут лишь самые яркие примеры. В остальном, книгу надо переводить заново.
Глава 1
«Сліпобачення». Начало.
Давным-давно, в далекой галактике… 30-го мая 2017 года… вспомним, как это было:
https://preview.redd.it/uir92gxd5u221.jpg?width=487&format=pjpg&auto=webp&s=53cdfab08a231c6ad6fc96cbce1e9c988f51e1f7
Вспомнили.
И вот, дождались.
После полутора лет спокойствия. После перенесенного на год приезда Питера и собственно выхода в свет издания по причине нерасторопности переводчиков и издателя. Книга все-таки куплена, автограф у автора получен, вечер с самим автором за бокалом пива в живом и интереснейшем общении проведен.
И, казалось бы, был вполне вменяемый ответ от переводчиков. И, казалось бы, накопившаяся усталость и отсутствие желания снова влезать в какие-то споры с представителями книгоиздания из-за плохих переводов. И, казалось бы, начало прочтения книги не предвещало никакой беды. Вполне приемлемый текст первые несколько десятков страниц. Читается без особого напряжения и не будем о спящих драконах. Пока взгляд не зацепился за слово «Паличник», которым назвал Сири Китона его друг. И сразу вспомнились ощущения от споров год назад про качество перевода от этих же самых переводчиков. И этот зуд где-то в подкорке, который возник буквально с первых же страниц текста.
А потом «Паличник» - TRIGGERED! И я пошел в интернет за оригиналом. Беглое сравнение начала перевода с оригинальным текстом укрепляет в мысли, что это не то, чтобы совсем не то, — это вообще совсем не то. Да, имена героев вроде бы те же самые, но сам текст как-то мало похож.
А еще вспомнилось, как на Форуме Жупанский демонстрировал всем, включая Питера, какой-то диплом про то, что «Сліпобачення» - лучшая книга Форума.
Что ж. Вызов принят.
И было бы как-то неправильно столько писать и говорить про плохую работу переводчиков ещё до выхода книги в свет, а в итоге не выложить более-менее развернутое объяснение почему же именно все так плохо с этим самым «Сліпобаченням». При этом ещё сделаем ударение на том, что и переводчики, и издатель (он же Ответственный редактор), в один голос ругали русский перевод, который действительно очень далек от идеала, и обещали, что украинский превзойдет все предыдущие своей достоверностью и адекватностью. Ведь в консультантах у переводчиков сам автор (живой!) и лучшие психиатры страны! Что, как выяснилось, по большей мере лукавство.
Потому как, во-первых, Уоттс рассказал, что не знает украинского языка. Да и вообще знает лишь один язык – английский. И судить про качество переводов на другие языки, а тем более давать рекомендации по ним, не имеет ни знаний ни возможностей. Во-вторых, переводчики так и не смогли назвать ни одной фамилии психиатра, с которыми они консультировались (да и при чем тут вообще психиатры, если в основном в книге фигурирует нейропсихология?). Впрочем, не вижу, как бы это могло помешать хорошему переводу. Но посмотрим.
Глава 2
Трудности перевода. Название.
Начнем с названия романа и почему его перевод неправильный. Это я писал еще полтора года назад, повторю и сейчас. Именно после этой подборки фактов, и переводчики, и издатель самоустранились из всех обсуждений перевода и ушли «в подполье».
· Описание произведения в английской Википедии.
Major themes:
Consciousness The exploration of consciousness is the central thematic element of Blindsight. The title of the novel refers to the condition blindsight, in which vision is non-functional in the conscious brain but remains useful to non-conscious action. Other conditions, such as Cotard delusion and Anton–Babinski syndrome, are used to illustrate differences from the usual assumptions about conscious experience.
· Как вообще появился термин “Blindsight”?
Lawrence Weiskrantz (born 28 March 1926) is a British psychologist, who discovered the phenomenon of blindsight, which is the voluntary visually evoked response to a stimulus presented within a scotoma.
Таким образом, сам термин чисто английского происхождения и его ввел в обращение британский психолог. И означает оно не что иное, как неспособность субъекта визуально оценить окружающую реальность по причине наличия в зрительном анализаторе такого образования как скотома. Говоря простым языком - слепого пятна в глазу. Далее следуют описания работ Lawrence Weiskrantz, что приводит нас к нескольким вариантам патологий.
Blindsight is the ability of people who are cortically blind due to lesions in their striate cortex, also known as primary visual cortex or V1, to respond to visual stimuli that they do not consciously see.
То есть, снова-таки, при целостном зрительном рецепторе (биологически здоровые глаза), человек видит объект, но не воспринимает его как существующий по причине повреждения области головного мозга, отвечающей за зрение. Это уже полностью находится в сфере такой науки как нейрология (никак не психиатрия). Повреждение мозга. Магнитные поля, внешнее воздействие на мозг, анозогнозия. Видимо, тоже подходит.
· Что же касается конкретно «Сліпобачення». Или о качестве перевода на украинский термина «Blindsight».
«Сліпобачення» (слепое видение) напротив, содержит в основе то, что зрительные рецепторы повреждены, но благодаря работе мозга субъект способен делать выводы об объектах окружающей реальности. Если, например, абстрагироваться от того, что мы говорим о переводе, то само понятие Слепое видение, возможно, вообще из области парапсихологии и даже шарлатанства. Когда, например, «слепые прозревают» после молитвы.
Не будем далеко ходить. Моя мать, которая интересуется вопросами экстрасенсорики и парапсихологии, когда увидела, как я прорекламировал книгу Уоттса в украинском переводе, обратилась ко мне с вопросом «Сліпобачення» — это про ясновидение? Было бы интересно прочитать». Пришлось ее разочаровать.
Также следует отметить, что в Польше название книги звучит как «Ślepowidzenie». Не оттуда ли растут ноги у украинского перевода?
Исходя из вышеизложенных фактов, продолжаю утверждать, что речь все же идет о способности смотреть/глядеть, но не видеть (ака воспринимать информацию через органы зрения).
Сам автор, как бы обращается к читателям и к переводчикам через один из эпиграфов:
"You have eyes, but you do not see"
— Jesus the Nazorean
У тебя есть глаза (ты можешь смотреть), но ты не видишь! Никоим образом это не «видение». Но взгляд, зрение. То есть слепой взгляд. «Сліпогляд». «Слипозір». Кстати, «Слепоглед» - именно так перевели название книги в Болгарии.
Ссылка на единственную книгу на украинском языке, где встречается перевод термина «Blindsight» не могу считать за достоверный источник, так как в ней шел разговор именно за «ясновидение» при повреждении мозга. И однажды был использован термин «Blindsight» для описания одного из вариантов собственно феномена. Но только одного и не того, о котором идет речь в книге Уоттса. Если бы переводчики той книги подошли к вопросу происхождения термина изначально правильно – то и споров про перевод «Blindsight» у нас тоже не было бы. Ведь сами же ПГ давали вполне корректный вариант перевода (см. скрин выше), но психиатры сказали «Сліпобачення» и переводчики сказали «Есть!». Просто взяли первое и единственное значение, которое мелькнуло в одной научно-популярной книжице всего один раз всего в одном из значений. За проработку вопроса перевода названия ПГ получают тройку с большим минусом. Да и сам Уоттс подтвердил, что ребята задавали много уточняющих вопросов и живо интересовались научной стороной романа. Только поэтому и не единица. Но возникает новый вопрос – чем именно они интересовались, если на выходе мы получили такой результат?
Дополню информацию еще одним комментарием (не моим, так как я про это правило не знал):
Претензія ж небезпідставна. Існує думка, яку я, до речі, поділяю, що перекладач має утримуватися від неологізмів там, де автор НЕ використовує неологізми. Blindsight це не авторський неологізм, а цілком реальне поняття англійської мови, що позначає явище, відоме в нашій медицині як псевдосліпота або зряча сліпота.
Кстати, переводчик тут "поймался" на калькировании грамматики и морфологии. Ведь по смыслу это именно зрячая слепота - человек имеет оптически исправный глаз, но проблемы на нервном или психологическом уровне.
Та й калька неправильно зроблена. "Сліпий зір", коли дослівно, -бачення використовується в телебаченні, Євробаченні. Семантичний вплив аналогії на сприйняття буде. Зараз це більше про видовище.
Глава 3
Оформление
Откроем книгу и приступим же наконец к прочтению! Что сразу бросается в глаза (впрочем, это нам знакомо и по «Дюне», эдакий уже стиль ПГ) – обилие примечаний и комментариев на первых страницах. Буквально на каждый мало-мальски научный термин. На каждую фамилию, указанную в эпиграфах. В итоге пояснения занимают иногда более чем полстраницы. Я и в «Дюне» (предыдущая работа этих же переводчиков) отмечал избыточность и безынформативность примечаний и глоссария. И в «Сліпобаченні» переводчики используют этот же приём.
В который раз хочется повторить: ребята, не уродуйте вид страниц таким количеством и качеством примечаний. Если считаете, что читатель настолько глуп, что не может погуглить термин или фамилию – делайте глоссарий в конце книги! Перестаньте усложнять визуальную составляющую страницы. Ну, какое отношение к роману имеет информация о том, что сингл Веги занимал в чартах Великобритании 60-е место? Ну зачем оно тут? Зачем эти пространные копипасты из Википедии в следующих примечаниях?
https://preview.redd.it/ozjtumfg5u221.jpg?width=709&format=pjpg&auto=webp&s=70b6c283871ed2ecbe7904817d7926718cab1b9a

К счастью, уже где-то после четверти книги примечания пропадают почти полностью. Видимо, у ПГ угасло желание выглядеть умнее читателя и появилось желание все-таки закончить работу над переводом, так как все сроки его сдачи уже прошли. И далее по книге мы встречаем очень редкие и максимально лаконичные пояснения, которые выбраны наугад и зачастую лишь еще больше запутывающие читателя. То же самое происходит с эпиграфами. Если в начале все красиво отформатировано и каждая глава начинается с начала страницы, то во второй половине книги подобной аккуратности уже нет. Новые главы начинаются там, где заканчивались предыдущие. Эпиграфы встречаются и на середине, и внизу страниц. Что подводит нас к следующему выводу: работа редактора тоже угасает обратно пропорционально номеру страниц. И, чтобы не быть голословным, приведем пример из середины книги.

https://preview.redd.it/8rxm459i5u221.jpg?width=709&format=pjpg&auto=webp&s=2456a6057528d7697da8d0bff40bd0a18c3f2ec7

Да, не на каждом развороте такое можно наблюдать. Но примеров вполне достаточно, чтобы сказать, что работа редактора так же далека от идеала. Как бы он ни пытался убеждать общественность в обратном. А кто у нас ответственный редактор? Ах, да - сам издатель, дай ему Господь здоровья, пан Жупанский! Книга не вычитана от слова совсем.
Глава 4
Трудности перевода. Экспрессия и терминология.
По оформлению прошлись. Поговорим про качество собственно перевода. Придираться хочется буквально к каждому абзацу. Я с трудом подавил в себе желание переводить каждую фразу, где видел несоответствие. Иначе пришлось бы просто переводить всю книгу полностью. Иногда вообще создавалось ощущение, что переводчики шли «от противного». Там, где автор употреблял мат, они писали отсебятину. Там, где автор использовал сленг, находили литературные аналоги и наоборот. Где автор был лаконичен – переводчики разбавляли текст «водой», а где была игра слов или почти «белая поэзия Уоттса», там появлялись непонятные эпитеты и каламбуры. Я буду приводить цитату из оригинала (курсивом), сразу за ней украинский перевод из книги, а затем, по надобности, свой пример, как можно и нужно было перевести. Не претендую на истину в последней инстанции и в случае возникновения спорных моментов, хотелось бы услышать контраргументы и примеры.
You asked about painkillers once, but nerve blocks of any kind compromise metabolic reactivation. Suck it up, soldier.
Ти якось питав про знеболювальне, але будь-яка блокада нервів пригнічує відновлення метаболізму. Вперед і з піснею, солдат!
И чуть далее по тексту на этой же странице.
"…Sssuckered," he hisses.
- ...нннаїбббалли, - скрегоче він.
А ведь так хорошо начиналось: "Вперед і з піснею", вместо "Відсмокчи" и тут на тебе. А это ужасное “бббб лл” - выдаваемое за шепот? Неужели так сложно было подобрать аналог с сибилянтами?
Как надо: - …взззули, - скрегоче він.
Нет, ненормативная лексика в случае с Уоттсом - это хорошо, это нормально. Автор не отказывает себе в крепком слове и использует их как в разговоре, так и в тексте довольно часто. Но когда видишь:
"What the fuck ?"
Що за хуйня?
Как надо: Якого біса?
Ох, да, то самое, любимое всеми, слово «fuck». О, сколько нам открытий чудных готовит Питык-Грицайчук. В оригинальном тексте слово «fuck» в чистом виде, без различных производных, фигурирует 15 раз. При чем прошу заметить, что даже в таких коротких фразах иногда допущены довольно грубые ошибки перевода и редакторской работы. Рассмотрим ради интереса все случаи употребления «fuck».
«Fuck , Sascha»
- Блядь, Саша.
Как надо: - Дідько, Саша.
…offered as a precopulatory bribe—and then I recited my story just as we were about to fuck.
І тоді, коли ми збиралися зайнятися сексом, я й розповів їй цю історію.
Как надо: і тоді, саме коли ми вже збиралися трахнутись, я й виклав їй цю історію.
Sascha grumbling, "What the fuck ?"
.. і Саша буркнула: - Що за хуйня?
Как надо: .. і Саша буркнула: Що за лайно?
They fuck with your motor nerves..
Воно трахає твої рухові нерви..
Как надо: Вони гвалтують твої рухові нерви.. (плюс речь идет про энергетические поля во множественном числе, а не в единственном).
Until then, just fuck right off.
А якщо ні, то просто від’їбись.
Как надо: А до того йди під три чорти (откуда вообще взялось это “якщо ні”?)
"What the fuck," Szpindel breathed.
- Що за чорт, - видихнув Шпиндель.
Тут согласен с переводом.
"Fuck," Szpindel reached out…
- Блядь, - Шпиндель простягнув руку..
Как надо: - Дідько, - Шпиндель простягнув руку..
Fuck it I thought, and tipped back the last of my pint in a single gulp.
«До біса», - подумав я і одним ковтком вихилив рештки своєї пінти.
Тут вообще редкий случай попадания с переводом. Очень хорошо.
- "Fuck ," James whispered.
- Блядь, - прошепотіла Джеймс.
Как надо: - Трясця, - прошепотіла Джеймс (опять нам шепчут звонкие согласные?).
"fuck fuck fuck fuck "
блядь блядь блядь блядь
Как надо: ... лайно лайно лайно лайно...
and fuck you, Keeton .
- І пішов ти на хер, Кітоне.
Как надо: - І йди ти до біса, Кітоне.
Fuck fuck fuck.
Блядь блядь блядь.
Как надо: Лайно лайно лайно
Из 15 раз лишь дважды я вижу действительно адекватный перевод на украинский. В остальном – обычный русский мат или отсебятина, с попыткой привязать к контексту. И не будем поминать Деда Панаса.
А хотя, знаете что? Я уверен, что это каким-то образом иллюстрирует то, сколько и где переводил Питык, а сколько и где Грицайчук. «Гендерные особенности перевода ненормативной лексики в научной фантастике смешанными парами переводчиков на примере «Сліпобачення», так сказать. А что, я бы написал такую курсовую в свое время.
Существует мнение (озвученное несколькими переводчиками в личном общении), что в украинском переводе можно и нужно использовать русский мат вместо слова «fuck». Тут я могу чего-то и не знать, может быть, есть какая-то «Школа русского мата в украинском переводе». Но все равно буду однозначен. Я против. Аргументы ниже:
  1. Если речь идет о рабочей, не экстремальной обстановке, (на космическом корабле, в лаборатории), где работают профессионалы и обсуждение вопросов или описание каких-то сцен не предполагает экспрессии, то зачем вообще использовать русский мат? Ну, да. Если это какой-то аварийный момент и там явно видно, что наступает трындец, то ладно. «Блядь», может, и пойдет. Хотя я все равно лучше бы просто оставил слово «fuck» как уже интернациональное чем использовал именно русский мат.
  2. Если это просто описательный момент, мат вообще не уместен. Ни русский ни какой-либо другой. В таких случаях само слово «fuck» лишь подчеркивает значимость, которую можно и нужно передать без употребления мата.
  3. Если в приблизительно одинаковых по эмоциональному фону случаях используется, то мат, то вполне безобидный эпитет – тут уж хочется предложить переводчикам определиться: «шашечки или ехать».
***
Поговорим про перевод терминологии. Собственно, то, что провоцирует разбирать все предложение полностью и давать пространные комментарии почему именно так не надо делать.
So we dragged ourselves back from the dead: five part-time cadavers..
Отже, ми повстали з мертвих: п’ять трупів на півставки..
Казалось бы, все верно, но. Труп - это труп. Кадавр - это, вроде бы тоже труп, но кадавр - это не просто труп. Термин оброс и другими значениями, в том числе и в фантастике. Изначально это труп для опытов, труп в морге перед вскрытием, а в некоторых источниках – даже аналог зомби. А уж само словосочетание "Повсталий з мертвих труп". "Мертвый труп убитого покойника". Ага. В данном случае перевод не нужен. Сомневаетесь в знании таких подробностей у читателя? Ссылка на глоссарий.
Как надо: Отже, ми повстали з мертвих: п’ять кадаврів на півставки..
"Yeah. Pag said you took your sex in the first-person."
- Так. Паг казав, що ти займаєшься сексом у реалі.
Известнейший термин в RPG: «от первого лица», «от третьего лица»! «Сексом від першої особи»! И все понятно. В каком еще реале? Мадридском? Это игра слов от девственника, которую в данном случае необходимо сохранить. Почему? Чуть ниже расскажу.
Как надо: Ага, Паг казав, що ти маєш секс від першої особи.
И буквально следующая фраза:
She nodded. "I'm very old-school. You okay with that?"
Вона кивнула. «Я дуже старомодна. Ти не проти?»
Как надо: Я дуже олдскульна. Ти з цим норм?
Та же самая ошибка и в диалоге Пага и Сири ранее. Где «Old-school habits» перевели как «А я старомодний». Взять и исказить настолько устоявшийся оборот: «Олдскульні звички». Никакого отношения к старомодности это не имеет!
Вообще я считаю, что все диалоги Челси и Сири, Пага и Сири состоят в основном из сленга. Поэтому в данном переводе мы получаем совершенно другое ощущение. Ок, хотите адаптацию: “Я старого гарту/ старої закалки. Тобі це норм?” Хотите прямой перевод: «Я старої школи, якщо ти не проти». Выбирайте. Но никак не «старомодность».
И еще немного про секс. В комментариях к одному из моих высказываний про плохой перевод в данном произведении, Остап Украинец высказался, что в данном случае имелся в виду именно “секс у реалі”, а не геймерский термин, но все же предложил переспросить на всякий случай у Уоттса. А Уоттс нам уже и ответил, дальше по тексту книги, в оригинале.
First-person sex — real sex, as Chelsea insisted on calling it — was an acquired taste: jagged breathing, the raw slap and stink of sweaty skin full of pores and blemishes, a whole other person with a whole other set of demands and dislikes.
Казалось бы, это все проясняет. Т.е. все-таки «секс от первого лица» это именно то, как называет реальный секс Сири, не зная как оно на самом деле, и не привязывая его именно к реалу. Мы же помним, что Сири в начале книги, до встречи с Челси – девственник? И только потом, когда их отношения уже завязались, Челси требует называть его (их секс) иначе – реальным/настоящим, а не “от первого лица”. И на этом делается акцент. А теперь открываем перевод этого момента от ПГ:
Секс від першої особи - справжній секс, як наполягала Челсі, - потребував звички: нерівне дихання, грубе ляскання і сморід спітнілої шкіри, вкритої порами й плямами, цілком інша людина з набором своїх запитів і преференцій.
Челси настаивает называть их секс “настоящим”, а не настаивает на сексе. Смысл совершенно искажен. А старый добрый формат фотографий raw. Почему «грубое шлепание», если оно влажное (сырое)? Типичное многозначное слово, при чем довольно известное, и не только в английском языке, благодаря фотографии. Итого.
Как надо: Секс від першої особи - справжній секс, як наполегливо називала його Челсі, - був специфічним зайняттям: переривчасте дихання, вологе плямкання, сморід спітнілої шкіри із збільшеними порами та іншими вадами, ціла окрема людина з купою своїх особистих вимог та відраз.
Интересное слово, которое встречается на протяжении всей книги (конкретно 18 раз, чаще чем «fuck») – это «baseline». Сначала я не придал ему значения. Но очередное использование его в коротком обращении «Роршаха» к Сьюзан и его перевод застали меня врасплох.
"I know that, baseline."
Я знаю це, прототипе.
Что еще за «прототипе»? Завис на полминуты, когда прочитал. И полез в словарь сленга. Признаюсь, взять и перевести это слово «с полпинка» не вышло. Многозначное, начиная с аналога «девственности» заканчивая «чем-то само-собой разумеющимся». В русском переводе в основном использовали слово «нормал». Имеет право на жизнь. Но «прототип»? К чему это? Поди угадай. Да еще и без пояснений. И, как и со словом «fuck», мы видим по тексту далеко не один вариант перевода. Я уже не буду расписывать отдельно каждый случай, просто перечислю варианты, исключив прилагательные, и оставив только те, где оно идет как существительное в значении «обычный/нормальный человек»: істота, прототип, пересічна (людина), (людська) особина, предок. Согласитесь, пестрый набор. Хотя во всех этих случаях речь идет об одном и том же. О нормальном человеке. Как переводчики додумались использовать такие слова как прототип и существо – затрудняюсь ответить. Но и предложить перевод, который бы смотрелся как русское слово «нормал» не могу. А, может быть, действительно просто «нормал»? Как по мне – вполне нормал.
Далее такой термин как «территориальный». Так Шпиндель охарактеризовал возможных создателей «Роршаха» после первого контакта с ним, и этот же термин потом используется для характеристики вампиров. Собственно, сам термин не требует какого-то особого перевода. Это устоявшийся термин для обозначения одного из видов борьбы за существование у животных (подчеркну – внутривидовой борьбы). Но что сделали с ним переводчики? А они взяли и вставили пояснение этого термина вместо самого термина.
Про инопланетян:
"Territorial and smart." Szpindel grimaced..
- Ревно дбають про свою територію і до того ж розумні, - скривився Шпиндель.
Как надо: Територіальні та розумні, - скривився Шпиндель.
Про вампиров:
They were solitary hunters and very territorial.
Вони самотні мисливці и дуже ревно охороняють свою територію.
Как надо: Вони самотні мисливці и дуже територіальні.
Еще один интересный термин, который привлек мое внимание: «Fast talkers». Описание, которое дает автор книги в тексте слегка узконаправленно и относится лишь к одному конкретному подвиду Патологической (Иррациональной) речи, которое можно перевести как «Пустословие» (Марнослів’я), и в итоге сводит этот симптом к клинической социопатии. В любом случае, «Балакун» (Говорун) дает неверное понимание о том, о чем именно идет речь. Это тут переводчиков консультировали психиатры? Было бы интересно послушать аргументы.
"There's a syndrome you might have heard about, eh? Fast talkers, no conscience, tend to malapropism and self-contradiction. No emotional affect."
- Є такий синдром, можливо, ти навіть колись чув про нього. Балакуни, що схильні до абсурдного слововживання і часто суперечать самі собі. Жодної емоційної реакції.
Как надо: Є такий синдром, можливо, ти навіть колись вже чув про нього. Марнослови. В них геть відсутня совість, вони схильні до малапропізму та суперечності самим собі. Жодних емоційних реакцій.
Интересно отметить, что «no conscience,» вообще куда-то пропало из перевода. Ни стыда у переводчиков ни conscience.
Еще одно из упоминаний внешнего вида «Роршаха». Сначала хотел сказать только про плохое описание виртуальной модели, но в итоге понял, что можно разобрать все описание в целом.
Next to Theseus, it was a colossus.
Not just a torus but a tangle, a city-sized chaos of spun glass, loops and bridges and attenuate spires. The surface texture was pure artifice, of course; ConSensus merely giftwrapped the enigma in refracted background.
Але порівняно з «Тезеєм» - він був велетенським.
Не просто тор, а клубок розміром з місто з переплетеного скловолокна, петель, мостів і тонких шпилів. Звісно ж текстура поверхні була ілюзією. КонСенсус просто запакував загадковий предмет у відображення тла.
Во-первых, колосс – не великан. Тут опять переводчики грешат наделением «Роршаха» человекоподобными качествами. Хотя в целом, понимание не пропадает, но подчеркнуть его можно было бы именно использованием слова «колоссальний».
Во-вторых, тор – да, такой термин есть, но в связи с засилием фильмов по Марвелловской вселенной, фокус на форме фигуры сбивается, и в первую очередь представляем Криса Хемсворта в красном плаще. Во вторую - знаменитый браузер для серфа инкогнито. В английском языке такой проблемы нет. В украинском лучше было бы использовать слово – «тороід». Термин тот же, визуализация лучше.
Дальше – лучше. Тор – это клубок? Я не стал далеко ходить. Просто погуглил что такое «Тангл». Признаюсь – не знал.
Тангл — это соединённые между собой цепочкой несколько секторов, каждый из которых есть четверть тора). Соединение между секторами позволяет вращаться каждому сектору отдельно от остальных, вокруг своей оси. Классический Тангл состоит из 18 секторов (в некоторых версиях – из 20), замкнутых в кольцо. Представляет собой анти-стресс игрушку для людей различного возраста.
Неужели это было так сложно сделать переводчикам?
И не «мостів», а «перемичок».
В следующей фразе, учитывая, что речь идет про скин с определенной текстурой который натянули на каркас виртуальной модели. «Запаковал загадочный предмет в отображение фона» звучит более чем нелепо.
Про «Энигму» тоже можно сказать отдельно. Но достаточно было бы просто добавить указательное местоимение, чтобы не перегружать фразу терминологией.
Как надо:
Але у порівнянні з «Тезеєм» він був колосальний.
Не простий торус, але тангл. Розміром з ціле місто, хаотичне сплетення скловолоконних петель, перемичок та тонких шпилів. Звісно, текстура поверхні була ілюзією. КонСенсус просто загорнув той загадковий об’єкт у оболонку з відображенням тла.
Хотя в данном случае переводчикам все равно плюсик, за то, что тор, а не «бублик» как в русском переводе. Спасибо.
Rorschach engulfed prey like some vast metastatic amoeba.
«Роршах» поглинав здобич, неначе величезна метастатична пухлина.
Амеба же, ну! Почему опухоль-то? Потому, что про метастазы знаем, а амебу видим впервые?
It's risky, getting involved. Too many confounds. Every tool in the shed goes dull and rusty the moment you get entangled with the system you're observing.
Still serviceable in a pinch, though.
Прив’язуватися – надто ризиковано. Забагато всього збиває з пантелику. Якщо ти прив’язуєшся до системи, за якою спостерігаєш, всі твої інструменти вкриваються пилом та іржею.
Але як доведеться, ними ще можна скористатися.
И опять фраза, которая ставит в тупик своей нелогичностью по отношению к происходящему. Мы же знаем кто такой Сири. О «привязанности» не может идти речь. Тут что-то явно другое.
Как надо: Це ризиковано – бути причетним. Забагато змінних. Всі твої інструменти тьмяніють та іржавіють на складі, доки ти занурюєшся у систему, що спостерігаєш.
Але, гадаю, вони ще придатні до використання у разі чого.
Jack clung to Rorschach 's ridged surface with bristly gecko-feet fenders
Чортик прилепився до поверхню «Роршаха» колючими, як лапи гекона посадковими гаками і розбив там табір.
Не мог пройти мимо. У геккона не колючие лапы! Они Щетинистые.
Как надо: Чортик вчепився у зморшкувату поверхню «Роршаха» відростками, подібними до щетинкових лапок геккона, і розбив там табір.
It shed seeds like pollen: tiny probes and sensors by the thousands..
Він розсівав зерна, наче пилок: тисячі крихітних зондів і сенсорів..
Сеять пыльцу как зерна мало смысла. Вообще нет смысла, если вы понимаете о чем я.
Как надо: Він наче розвіював пилок: тисячі крихітних зондів і сенсорів..
Глава 5
Трудности перевода. Апогей Апокрифа и Апофеоз.
Эта глава посвящается самому главному, самому сакральному в переводе любого литературного произведения. Тому, что является основой для формирования образов персонажей при их взаимодействии с другими персонажами. Их именам и прозвищам. И если с переводом имен переводчики кое-как справились (т.е. просто транслитерировали их), то абсолютно все прозвища, использованные для главных героев книги – это тройной фейспалм.
И начнем мы с Сири.
"I think I'll call you Cygnus," Chelsea said.
"The swan?" I said. A bit precious, but it could have been worse.
She shook her head. "Black hole. Cygnus X-1."
- Гадаю, я називатиму тебе Лебедем, - сказала Челсі.
- Як такого білого птаха? - уточнив я. Трішки претензійно, але могло бути і гірше.
Вона похитала головою.
- Як чорну діру. Лебідь Х-1.
Данный диалог, который является ключевым в понимании почему Челси решила так назвать Сири, не что иное как калька с русского перевода.
— Я назову тебя Лебедь, — проговорила Челси.
— Большая белая птица? — уточнил я.
Немножко претенциозно, но могло быть хуже. Она покачала головой.
— Черная дыра. Лебедь Х-1.
Калька с перевода, который так ругали издатель и переводчики. Которые смеялись надо мной, когда я говорил, что «русский перевод херовый, но посмотрим, что сделаете вы». А еще они консультировались с автором! Мы же помним.
Когда я рассказал про это автору. Его реакция была несколько отлична от той, которую можно ожидать от автора-консультанта.
Jesus. That does sound bad. I mean, there is no Black Hole named "Swan". There's only Cygnus X-1.
Я на 146% уверен, что в данном случае переводчики даже не подумали, что надо бы уточнить. Просто взяли и перевели как пришлось, взяв за основу русский перевод. Данную уверенность подтвердил и Остап Украинец, который сказал, что Cygnus – это английское название созвездия. На самом деле это латынь и это не созвездие! Речь идет про конкретный астрономический объект, X-ray source.
Я не настолько силен в астрономии как хотелось бы, но моих познаний и в биологии хватает, чтобы сказать, что, во-первых, лебедь – это совершенно не обязательно большая белая птица. Даже если рассматривать видовые названия, то мы нигде не увидим Белого Лебедя. Зато есть Черный Лебедь (Черный, прошу заметить). А тот, которого мы знаем как Белый – это Шипун. Во-вторых, Cygnus – это не английский, а латынь. Я понимаю, что в языке использующем латиницу сложно визуально отделить английский от латыни и там не парятся по этому поводу. У них так принято. И не надо сразу же писать в ответ, что значит «Cygnus» и Лебедь – это одно и то же. Ведь «Swan» и Лебедь тоже одно и то же. Но астрономический объект и птица – это в любом случае разные понятия. Для этого и сделано различие между «Cygnus» и «Swan» в тексте. Не птица (и даже не созвездие/звезда), но Черная Дыра!
И, если уже так хочется поиграть словами и сохранить «культурный контекст», то и адаптировали бы уже правильно:
— Я назову тебя Лебедь, — проговорила Челси.
— Шипун? — уточнил я.
Немножко претенциозно, но могло быть хуже. Она покачала головой.
— Шипун — белый. А ты как Черная дыра. Лебедь Икс-1.
Так хоть какой-то смысл бы был.
Вы вообще понимаете иронию? Главного героя называют «Cygnus», но мы на протяжении всей книги видим лишь Лебедя. А ведь перевести адекватно не так уж и сложно.
Как надо:
- Гадаю, я називатиму тебе Цигнус, - сказала Челсі.
- Це ж Лебідь? - уточнив я. Трішки претензійно, але могло бути і гірше.
Вона похитала головою.
- Не птах. Чорна діра. Цигнус Ікс-1.
И вот тут очень в тему было бы пояснение, что такое Cygnus X-1 и чем она знаменита. И про Хокинга и Торна упомянуть тоже было бы полезно. Да и просто познавательно.
А еще про нее песня есть. Сам удивился. В общем, знаменитейший объект.
***
Как же называет главного героя его лучший и единственный друг Паг? О-о-о. Тут все еще ярче. Приготовьтесь. Это оно. То самое, что стриггерило мое желание «поговорить».
"Pod-man." He smiled, a tentative overture.
- Паличнику, - він усміхнувся, намагаючись розпочати розмову.
Припоминаете первую страницу романа и пояснение на полстраницы, кто такие Палочники (я специально сделал фото разворота, см. в начале третьей главы)? Так и хочется переиначить пословицу про Чеховское ружье.
"Pod-man." – это, вообще совершенно абсолютно никак не Палочник, а «предварительная увертюра» / «приглашение другого человека к разговору» — это никак не «попытка начать разговор самому». Ну, такое.. Не будем лишний раз цепляться к словам.
При том, что российский «Подселенец» тоже не айс, но как и в случае с «Ложной слепотой» в нем есть хоть какой-то намек на логику. В случае же с «Палочником» логики нет и в помине.
Как надо: - Підмінок, - він посміхнувся, запрошуючи до розмови.
***
Пара слов про Gang – Банду. Лично я бы, наверное, использовал слово «Бригада». Сохранялась бы семантика, подразумевающая совместную трудовую деятельность без привязки к криминалу.
***
Кого у нас еще наделили прозвищами? «Роршах». Да, для полной коллекции, не хватало еще, чтобы его перевели как-то иначе. К счастью – это фамилия реального человека, так что не смогли (транслитерировали). Зато наделили «Роршаха» человеческой эмоциональностью. Хотя по тексту видим, как Сьюзан в отчете вампиру дает информацию о том, что «Роршах» четко придерживается корабельных протоколов. В итоге получаем какой-то слишком эмоциональный инопланетный разум. Хотя на самом деле ничего кроме «исключительно протокольной» вежливости он не демонстрирует.
Первый контакт с "Роршахом". Помимо очевидных опечаток и невнимательности редактора, подборка только самых ярких непопаданий в смысл от переводчиков.
И еще очень хочется спросить: зачем вообще использовать капс для слов «Роршаха» в начале переговоров? Это как-то оправданный прием в переводе? Типа он кричит? От радости?
Hello Theseus. Welcome to the neighborhood.
ВІТАЮ, «ТЕЗЕЮ». РАДИЙ БАЧИТИ.
Нет и не было у Роршаха никакой радости!
Как надо: Привіт, «Тезею». Вітаю в наших краях.
Lethal environment. Rocks and rads. You're welcome. I can take it but we're like that.
ЛЕТАЛЬНЕ СЕРЕДОВИЩЕ. КАМІННЯ ТА РАДІАЦІЯ. ЯК ЗАБАЖАЄТЕ. Я З ЦИМ МОЖУ ВПОРАТИСЯ, АЛЕ ТАКІ ВЖЕ МИ Є.
Здесь явная попытка вежливого убеждения, а не безразличия.
Как надо: "You're welcome" – это на самом деле "Як ваша ласка".
Еще нюанс с пояснением про Роршаха. В тексте Шпиндель называет «Роршах» «мало не діслектичним» и стоит сноска на пояснение: мед. – Нездатний навчитися читати.
Некорректное уточнение. При дислексии общая способность к обучению присутствует. В данном случае имеется в виду Дислексия – как расстройство речи, трудности у индивида с чтением и письмом.
А вот на 100-й странице, например, мы видим подтверждение того, что Сьюзан проверяла «Роршах» именно на эмоциональный отклик и однажды нашла на него намек. Только однажды. И этот момент разбирается в тексте и дается недвусмысленное утверждение, что приписывать эмоции чужеродному объекту: «– То була дурна ідея». Эх, переводчики. Иногда надо и осознавать, что вы читаете, а не просто переводить текст.
***
Про прозвища скремблеров.
For all his reluctance to accept that these were beings, intelligent and aware, Cunningham had named the prisoners. Stretch tended to float spread-eagled; Clench was the balled-up corner-hugger.
Итак, «Stretch and Clench» превращаются в: П’ятірню і Кулак.
При том, что Stretch and Clench – это как существительные, так и глаголы, которые соотносятся с особенностями поведения скремблеров, взятых для изучения на корабль.
Как надо: Розтяжка та Стяжка.
Возможно, мой пример в данном случае не самый красивый. Предложите свой.
Например, в русском переводе: Колобок и Растрёпа.
submitted by ToadBird to u/ToadBird [link] [comments]

Как сделать оглавление в Microsoft Word Топ 5 трюков/лайфхаков в пейнте/Paint трюки / paint лучше фотошопа КАК НЕ СТОИТ ВЕСТИ СЕБЯ НА ЭКЗАМЕНЕ Как сделать лёгкий винил Gorila Работа с колонтитулами Word

Как сделать рамку в Word. 04/03/2015 В Word можно красиво украшать свои творческие работы. В этой статье мы вас расскажем как сделать красивую рамку для оформления текста. В редакторе можно делать ... Диплом на юбилей 60 лет мужчине. Шуточный диплом Перед вами красивый шуточный диплом на юбилей мужчине на 60 лет. Данный диплом двусторонний, он в виде книжки. На первой половинки диплома п Если даже после просмотра видео вам все равно непонятно как сделать грамоту или диплом, то скачайте ниже готовые шаблоны дипломов для заполнения и тексты для грамот.. Шаблон диплома с фоном1 Дарья — искусствовед, но теперь занимается smm в агентстве «Апрель». Беседуем о современном искусстве, творчестве в соцсетях и сложных клиентах. Как правильно оформить презентацию к диплому. Так как дипломная работа вкр предусматривает большой объем информации, который сложно передать аудитории за сжатое время, кратким конспектом с самыми важными ...

[index] [2404911] [2438588] [2354015] [4770260] [4963778] [694760] [1389019] [70958] [1823177] [1566635]

Как сделать оглавление в Microsoft Word

Ответ в этом видео. This video is unavailable. Watch Queue Queue Как сделать оглавление в Microsoft Word 2016 - Duration: 4:34. ОбЗор полеЗных беЗплатных программ и не только 73,819 views 4:34 КАК СДЕЛАТЬ 3d МОДЕЛЬ ИЗ 2d КАРТИНКИ В paint 3d! Уроки paint 3d, как сделать 3d модель - Duration: 2:16. Для тебя 14,290 views На видео представлен образец дипломной работы. Дипломная по экономике. Если Вам нужна помощь с дипломной ... ТИПЫ ОДНОГРУППНИКОВ ПЕРЕД ЭКЗАМЕНОМ / В универе / В школе / Шпаргалки / Диплом Зачетка Курсач Сессия 💕INSTAGRAM ...

#