Как сделать лицо шире мужчине

Для почитать. Не шедевр, но неплохо ИМХО. Автор в конце указан

— Что будем с ним делать? — Лейтенант Марченко, которого коллеги называли исключительно Марусей, задумчиво поскреб в затылке.
В отделе полиции №5 видели многое, но с подобными случаями еще не сталкивались. Даже капитан Синицына застыла в молчании, меланхолично выстукивая пальцами дробь по столу, вытертому форменными рукавами. У нее должен быть план, иначе дела совсем плохи.
— Что-что… Поедем к гражданину Никитину в гости. Ничего не найдем – вызовем психбригаду на адрес. — Может, сюда вызовем? У него вон и справка имеется, – Маруся умоляюще уставился на начальницу. Стрелки часов тикали к обеду, а внеплановый выезд означал, что о пирожках с капустой на сегодня придется забыть. Еще бы – из палатки тети Тани они разлетаются как… горячие пирожки? Сравнения не подберешь – пробовать надо. — Кто о чем, а Маруся о жратве. Не пора еще дырки бить, кстати? — На погонах? — Хорошая шутка. В ремне.
Синицына нетерпеливо зажала в зубах сигарету, а лейтенант обреченно вздохнул – теперь точно придется ехать. — У меня дома котлеты есть, – подал голос гражданин Никитин, торопливо рассовывая по карманам документы. — Это ответ на вопрос, где тело?
Полчаса назад виновник торжества, среднего роста, славянской внешности, из-за джинсовой куртки напоминающий то ли слесаря, то ли маньяка, нерешительно опустился на краешек рассохшегося стула возле стола капитана.
— Я хочу сделать признание. Или как это правильно называется?.. Не хотел бы зря беспокоить, но не знаю, куда обращаться надо. Вы же расследуете убийства? — Ближе к телу! – одновременно рявкнули Синицына и Маруся. Наверное, капитану тоже хотелось отведать Таниных пирожков. — Мне кажется, я убил человека.
Кого и как, Никитин не знал. Он проснулся утром на диване и уже собирался сварить кофе, в турке, с двумя ложками сахара, а потом выйти на работу – понедельник, как-никак. Но зеркало в ванной открыло ему картину, достойную фильма ужасов – лицо и руки покрывали бурые следы засохшей крови. — А что вы вообще делали вчера?.. – Синицына уже тогда одарила скептическим взглядом и подозреваемого, приложившего к паспорту справку из психдиспансера, и лейтенанта, отстукивающего показания на клавиатуре. — В том и дело, что не помню! Какой-то провал, а потом сразу утро…
Полицейская «девятка» бойко пробивалась сквозь оживленное движение – Маруся включил «люстру», не желая застрять в пробке на полдня. — Вы простите, если я вас отвлекаю зря. Но я уверен – все было по-настоящему. Я уже давно в ремиссии, и… — Зачем тогда смыли кровь? – капитан щелчком пальцев выбросила окурок в окно. — Ну как… Неприлично в автобус в таком виде.
Аргумент был настолько железным, насколько и извращенным. Какого черта, спрашивается, не вызвать полицию домой? Но этот вопрос, кажется, сегодня уже звучал, потому Синицына только махнула рукой.
— О, я здесь когда-то учился. – Когда «девятка» проползла мимо экономфака, Никитин оживился и завертел головой – то в окно, то на полицейских. — И кем стали? – лениво спросил лейтенант – кажется, на черной заднице внедорожника полномочия «люстры» кончились. — Бухгалтером. Так отец хотел. Но по специальности и года не проработал – начал видеть и слышать всякое… Теперь вот дворничаю – там на справку плевать. — Да уж, бухгалтеры сейчас не те… – увидев презрительный взгляд начальницы, лейтенант поспешил исправить положение. – Что? Если бы я пошел сводить все эти цифры с таблицами, тоже смотрел бы на звезды без крыши. — Я, честно говоря, тоже таблицы не люблю. Я читать люблю – философию, о том, как мир устроен. Разве не интересно? Так удивительно – у каждого свой взгляд, а где-то там, в книгах, прячется истина. Вот бы узнать, кто прав на самом деле… — Помню мою преподшу по философии – странная дама была. За простую зубрежку сразу отправляла на пересдачу. Не можешь привести свой пример – свободен – предмет не понимаешь, – Синицына щелкнула зажигалкой и снова выпустила дым на улицу.
Лейтенант удивленно косился на нее – раньше она не вдавалась в воспоминания. «Жесткая баба» – так характеризовали ее коллеги. Да и сам Маруся за год совместной работы не слышал от начальницы ничего, кроме издевок. — И как вы справились с экзаменом? – Никитин на заднем сидении даже наклонился вперед, чтобы ничего не пропустить. — Нормально. Я-то понимала. — А я в академии вместо философии на тренировки ходил, – наконец не выдержал Марченко. — По поеданию хот-догов? Лейтенант выдохнул – Синицыну не подменили.
Никитин жил в двухэтажке с уютным двориком и цветущими клумбами. Пенсионерки, облепившие скамью, как осы конфету, выпучили глаза, но все равно поздоровались – наблюдать соседа в сопровождении полицейских им явно не доводилось. — Вам нужны понятые? Я могу найти… – Никитин явно хотел помочь следствию, вот только капитан мотнула головой. — Сначала сами осмотримся.
Действительно, чего поднимать лишний шум? Убийства, может, и не было, а осадочек в головах жильцов останется. Первой в квартиру номер 15 на втором этаже вошла Синицына. — Выключатель слева вверху. Осторожно – бьется током. — Какого черта здесь так темно? – спросил лейтенант, закрывая за собой дверь. Больше всего в своей работе он ненавидел темные помещения – неизвестно, что может скрываться там – человек с пушкой, граната на растяжке, привидение… А еще бомжей – Марченко терпеть не мог бомжей. — Я задернул шторы, чтобы меня никто не увидел. Ну, когда обнаружил кровь. То еще зрелище, знаете ли.
Лампочка на потолке вспыхнула оранжевым светом, выставляя внутренности жилища на всеобщее обозрение. Было что-то не так в этой квартире с коричневыми обоями в мелкую загогулину, доверху заполненным книжным шкафом со стеклянными дверцами, диваном с отчетливой вмятиной посередине. Сюда органично бы вписались пара мертвых проституток и отрезанная голова в серванте.
— Где одежда, в которой вы были вчера? — Я не знаю… сейчас. Никитин полез в шкаф, и дверца протяжно скрипнула. Вещи были аккуратно развешены и сложены на полках – казалось, даже одинаковые пары носков лежат по линеечке.
“Чтобы иметь такой порядок, нужно однозначно быть психом”, – подумал лейтенант, но через секунду столкнулся с растерянным взглядом подозреваемого. — Здесь не хватает рубашки и брюк. Рубашка серая была, а брюки… — Маруся, посмотри в стиралке. Или в корзине для белья. Вы уверены, что ваша одежда пропала? – Синицына вздохнула, сделав нажим на слове «уверены». — Конечно. У меня не такой уж большой гардероб, а эту рубашку я купил с последней зарплаты. Недели две назад, точно. Где-то должен быть чек…
Вещей в стиралке не оказалось, как и в корзине для белья, на сушилке, под диваном и за шкафом. — Нашел! – торжествующе воскликнул Никитин, подняв над головой клочок бумаги и опрокинув коробочку с чеками на пол. — Рубашка муж. серая, 1500 руб… Да, две недели назад, – капитан положила единственное доказательство на журнальный столик и меланхолично уставилась на стенные часы – стрелки не двигались. — Ну может он ее выкинул. Или купил приятелю. Или нашел чек. У нас по-прежнему нет дела! – Марченко, которому довелось покопаться в грязном белье почем зря, начинал закипать. — Нет дела? Так поищи у соседей. Узнай, кто видел Никитина вчера, в чем он был одет, куда направлялся, с кем говорил. Живее! А мы пока побеседуем.
Лейтенант возмущенно фыркнул, но приказ есть приказ. Может, Синицына тоже спятила, а может, хочет выбить признание. С нее станется. — Теперь по порядку, – капитан присела на стул – не менее рассохшийся, чем в отделе, и жестом предложила подозреваемому его же диван. – Последнее, что вы помните из вчерашнего дня. — Я просыпаюсь утром. Была хорошая погода, прямо летняя. Птица села на подоконник. Я посмотрел на часы… потом ничего. — Сколько было времени? — Кажется… четверть десятого. Я не уверен, – Никитин нахмурил лоб в отчаянных попытках вспомнить. — У вас были планы на этот день? Ваш выходной, верно?
Из подъезда донеслась дребезжащая трель звонка, а затем еще одна – лейтенант упорно пытался вытащить соседей на разговор. — Вроде нет. Я собирался остаться дома. — Как вы обычно проводите выходные? — Ну… никак. Читаю всякое, радио слушаю. Иногда гуляю в парке, если погода хорошая. Кормлю кошек вон, во дворе, – Никитин указал на занавешенное окно и собирался встать, чтобы распахнуть шторы, но в последний момент передумал – разрешения подняться с дивана не было. — Почему своих не заведете? Живете один, площадь позволяет, – капитан прошлась вдоль книжного шкафа, изучая ассортимент – Кант, Гегель, Ницше, немного русской классики, наверное, потому, что так принято, справочник радиолюбителя… — Отец всегда говорил, это большая ответственность. В общем, не сложилось как-то.
Теперь подозреваемый опустил взгляд, изучая трещины в паркете или собственные носки. Да уж, самостоятельности хоть отбавляй. Дела по-прежнему не было, однако опыт подсказывал Синицыной отложить вызов «психов». Если у кого и имеются скелеты в шкафу, то у подобных тихонь там запросто можно найти целые кладбища. — А телефон проверяли? Может, были какие-то звонки?
Никитин вскинул брови, будто поймал гениальное озарение, вытащил из кармана кнопочный самсунг и протянул капитану. Он держал мобильник двумя пальцами на вытянутой руке, словно не желал наследить отпечатками, или опасался, что он взорвется.
Последний звонок, входящий, был сделан с номера, подписанного «Сменщик», три дня назад. В телефонной книге насчитывалось не больше десятка контактов – социальная жизнь подозреваемого плавно переходила в социальную смерть. — Ничего… Я вот не пойму, – Синицына вернула телефон Никитину, который снова застыл в обреченной позе, – чего вы вообще надумали сдаваться? Другие, вон, тела посреди ночи в ковре выносят, или через мясорубку пропускают, годами прячутся, а вы, может, и не убивали никого вообще. — А если убил?! – он возмущенно вскинулся и посмотрел на капитана так, что впервые в его признание по-настоящему верилось. – Отец учил, что за свои поступки нужно отвечать. И если в люди я не вышел, то должен хотя бы не стать сволочью.
Синицыной вспомнился семинар с психологом – коллеги скучали, не понимая, на кой черт им сдалась лекция мозгоправа, некоторые пялились в телефоны, а кто-то даже бросил по аудитории бумажный самолетик, на крыле которого красовалось «Полиция» – совсем как в школе. Капитану ужасно хотелось спать, но отдельные фразы лектора долетали до ушей. «Человеку свойственно вытеснять травмирующие воспоминания – так мозг защищается от помешательства». От чего защищался Никитин?
— Где ваши родители? На шкафу стояли две фотографии – женщина и мужчина, обоим не больше тридцати, оба слегка похожи на подозреваемого. Отец с полковничьими погонами и строгим лицом, во взгляде матери – скорбь. Или страдание. А может, смирение. Капитан подумала, что таким взглядом обычно смотрят с икон. — Умерли. Мама ушла в тридцать два. Покончила с собой. Надо же, отцу вчера бы исполнилось шестьдесят четыре… — Он был для вас примером? — Не знаю… Я с ним не спорил, но походить на него не хотел. Он был жестоким. Нам с мамой часто доставалось. — Почему он заставил вас идти на экономический, а не в армию? Никитин улыбнулся от нелепости вопроса: — Ну какой из меня военный? Даже он это понимал.
— Осмотритесь еще раз, внимательно. Может, кроме одежды еще что-то пропало? Не торопитесь. Конечно, времени еще вагон, и других дел, разумеется, нет. И утренней планерки не будет, и начальство не поинтересуется, на что доблестные стражи порядка убили вчерашний день. Наручные часы Синицыной натикали за три, и только сейчас она заметила, что нетерпеливо пожевывает фильтр сигареты. — Курите прямо на кухне, я форточку открою.
Вспомнилось, как после первого своего трупа, пока ждали скорую, еще лейтенант Синицына так же курила в форточку. Подоконник в кухне покойного, правда, был в липких пятнах, присыпанных пылью, и в бычках, перевалившихся через край заполненной банки из-под «Нескафе». Воняло там знатно – куревом и пивом, прокисшими огурцами, давно не мытым телом, и все это великолепие ароматов дополнял приторный запах разложения. Собутыльники в драке проломили хозяину квартиры голову, и закурила Синицына тогда не от избытка впечатлений, а чтобы отогнать тошноту.
— Кажется, все на месте, – рассеянный взгляд Никитина блуждал по кухне. Ничего лишнего – одна ложка, вилка, нож, по одной тарелке разной глубины, сковорода над идеально чистой плитой, старый, но вымытый до блеска чайник. — Знаете что… – капитан выдохнула струйку дыма, и взяла подозреваемого за плечо. – Я думаю, вы ни в чем не виноваты. Отоспитесь хорошенько, навестите доктора. И заведите кошку – от одиночества и не такое привидится, точно вам говорю. — Правда? Вы правда так думаете? – губы его дрожали, будто он вот-вот заплачет. — Насчет кошки? – улыбнулась Синицына. – Конечно. Вы с ней отлично справитесь.
Хлопнула дверь, и спустя секунду на пороге кухни возник лейтенант с лицом, не выражающим ничего, кроме уныния. — Соседка снизу сказала, что видела его, – Маруся кивнул в сторону подозреваемого, – с тортом при полном параде. На вопрос, куда идешь, он ответил, что к отцу на день рождения. Поедем к нему? Сначала у Синицыной округлились глаза, но потом она вздохнула и закурила еще сигарету. — Как давно умер ваш отец?
В голове Никитина вспыхивали и гасли отдельные кадры, и голос, ненавистный или любимый, но, как обычно, пьяный, снова начал выкрикивать знакомые слова: — Слабак! Тряпка! Ни на что не годен! Ты ничтожество! Вырастил психа! Задушить бы тебя в роддоме!..
Вот мама падает на пол от сокрушительного удара в челюсть, вот одноклассники смеются над ним из-за очередного фингала, вот он проходит на цыпочках мимо родительской спальни – только бы отец не проснулся, злой после попойки, вот холодное мамино тело накрывают простыней врачи. Вчера отцу исполнилось шестьдесят четыре – он прожил вдвое больше супруги. Никитин пришел с тортом, по-прежнему стараясь проглотить горечь. Но что-то пошло не так.
— Он умер вчера. Я помню.
© Iren Stein
submitted by srz2010 to SafeArea [link] [comments]

Квантовое бессмертие, или мы все доживем до старости

Квантовое бессмертие, или мы все доживем до старости
Вы знаете что-нибудь о «ложных воспоминаниях»? Случалось ли такое, что, разговаривая о прошлом с близкими, вы понимали, что ваши воспоминания отличаются от того, что помнят они?
Этому есть логичные и простые объяснения. Например, учёные говорят, что наши воспоминания меняются, потому что мы снова и снова интерпретируем их, забывая то, как всё было на самом деле.
Однако мне довелось увидеть подтверждение тому, что некоторые события моей жизни были буквально переписаны. Я нашёл готовый фильм, который снимал в юные годы. Но что удивительно: он не был снят до конца. Я бы не забыл этого. Откуда взялись финальные сцены? Кто монтировал этот фильм? Этому я нашёл объяснение.
https://preview.redd.it/07lss87397v41.png?width=693&format=png&auto=webp&s=bbae1049974a95a6781c7f0e76a27d634f03aa6d
Но прежде чем пояснить свою теорию я должен вам рассказать про одно событие своей жизни. Четыре года назад я чуть не утонул. Потом вы поймёте зачем вам это знать.
Поехали мы с однокурсниками и однокурсницами на озеро отметить закрытие сессии. Без алкоголя — так посидеть и искупаться. Купили готовый шашлык в местном кафе. Дорого, зато никакой возни.
Терпеть не могу такие сборища, если честно. Всегда думаю, поскорее бы домой: заниматься своими делами. А ребятам было весело. Музыка из машины орёт, небо голубое, народу вокруг почти нет. Немного посидели и полезли в воду. Кто и до середины озера доплывал, а я сидел на покрывале.
— Паш, давай к нам сюда, — кричали мне.
— Плавать не умею, — ответил я.
— Научим! — сказала мне Жанна, выглянув из-за дерева. Она там завязывала купальник.
Я хорошо помню, что учить меня плавать было её идеей. И я был не против. Жанна была симпатичная, тоненькая и черноглазая.
Учила она меня как ребёнка. Говорила, что вода — это мой друг, что нужно просто лечь и расслабиться. Я серьёзно к этой затее не относился, но старался. Ложился на воду, пытался одновременно грести руками и ногами.
Не лучшее место было для того, чтобы научиться плавать. То было даже не озеро, а затопленный песчаный карьер. Чуть отойдёшь от берега, и уже глубина. Никаких отмелей.
Но я осмелел, поняв, что могу проплыть немного, если набрать побольше воздуха и не поднимать головы. Решил потренироваться так — проплыть под водой, а потом научиться держать голову.
Попросил ребят за мной присмотреть и поплыл. А когда минуту спустя я поднял голову, то понял, что плыл вовсе не вдоль берега. Под ногами не было дна. Я запаниковал и начал тонуть.
Не знаю насколько далеко меня занесло. Ничего кроме неба не видел. Хотел кричать, но то и дело в рот попадала вода. Барахтался я не долго. Как же, оказывается, быстро силы оставляют человека, если ему не хватает воздуха.
Меня тянуло вниз, я оказался под водой. Ни руками, ни ногами шевелить уже не мог. Какое-то время я ещё видел зелёную муть, а потом всё — отключился. Правильное это слово «отключился». Иначе и не скажешь. Вот ты был, и вот тебя уже нет.
Говорят, что в такие минуты вся жизнь проносится перед глазами. Ерунда! Я и подумать ничего не успел.
Как же я не утонул? Не знаю. Я очнулся уже над водой и чувствую: чья-то чугунная рука тянет меня за волосы. И сам я руками гребу, ногами барахтаю. Захлёбываюсь, лёгкие горят, но плыву.
Меня вытащил Андрей. Больше часа я мучительно откашливал воду из лёгких. Ребята обступили меня кругом. И кто-то всё порывался скорую вызывать.
А Федька возьми да скажи:
— Зачем было в воду лезть, если так хреново плаваешь?
Меня это взбесило. Это ведь ему больше всех не нравилось, что кто-то сидит на берегу. Это ведь он орал, чтобы я не боялся — заходил поглубже.
Я сказал, что сами меня чуть не утопили, а теперь виноватым делают. Конечно перегнул палку сгоряча. И тут ребята как загалдели, что никто меня не уговаривал, насильно в озеро не тянул и что вообще мог бы я сейчас на дне лежать.
Не понравилось мне то, что мои однокурсники так упрямо уходят от ответственности. Мол, меня спасли, а я... Всех перепугал, свинья неблагодарная.
Были у нас совместные планы на лето, но с этого дня всё. Не звонил я никому из них. Ближе к началу следующего курса остыл. Спасли всё-таки. Не стояли, открыв рты. Я потом их всех отблагодарил, особенно Андрея.
Спрашивал у него, как он меня поднял со дна. Ведь я чувствовал, как погружался, когда сознание терял. Андрей ответил, что не помнит такого. Рассказывал, что увидел, как я бултыхаюсь, подплыл и вытянул за волосы. Под воду за мной не нырял. Странно. Неужели я сам всплыл? Впрочем, это мне не казалось важным.
Много времени прошло после того случая. И жил я себе спокойно. Успел и университет закончить, и на работу устроиться, и от родителей съехать. С однокурсниками давно связи растерял. Теперь только с днём рождения друг друга поздравляем.
И может быть не узнал бы я о странностях моего «переписанного прошлого», если бы не проблемы с компьютером. Полетел Виндоус. Компьютер у меня был старый, еле дышал. Мне его ещё родители покупали. У них и остался диск с программой.
Пошёл я к ним неохотно. У них ко мне всегда два вопроса: когда я женюсь и когда будут внуки. А ещё они мне любят напоминать, что с квартирой мне помогли как раз для того, чтобы я мог свою семью завести. А мне что, на первой встречной жениться?
«У молодёжи сейчас всё рано да рано, — в очередной раз упрекала меня мама, пока я лазал по шкафам. — Когда мне было двадцать шесть лет, ты уже в первый класс пошёл».
Коробку со старыми дисками, наконец-то, нашёл. Так и забрал её всю. Хотелось поскорее домой вернуться.
Вечером переустановил Виндоус и стал перебирать оставшиеся диски в коробке. Просто так, из любопытства. И среди старых игр я нашёл диск, который был подписан чёрным маркером «Наш фильм».
Я сразу понял, что это за фильм такой. «Победа настоящих чувств». Господи, какое же нелепое название! А тогда мне семнадцатилетнему подростку оно казалось очень удачным.
Незаконченный фильм, который мы снимали с моей подругой Катей Беловой. Её сейчас уже нет в живых. Погибла шесть с половиной лет назад. Тут нахлынула на меня тоска. Я подумал: вот и нет уже никаких «мы», и так и не получилось никакого «нашего фильма».
Конечно же я решил пересмотреть, то что мы там наснимали. Стал скидывать фильм на компьютер. Тут и начались мистические нестыковки с прошлым. Я сразу обратил внимание, что файл необычайно тяжёл. Не мог столько весить восьмиминутный фрагмент. Я хорошо помню, что «пересчитывал» видео, так чтобы оно не весило больше чем нужно. Все отснятые материалы мы с Катей монтировали сразу. И готовый файл записывали на болванки, чтобы не потерять, если с компьютером что-то случится.
Я его запускаю и не верю глазам. Фильм идёт более пятнадцати минут. Но мы смонтировали тогда минут восемь! Что же там такое?
Начиналось всё как обычно: лирическая мелодия, тёмный экран, название заезженным курсивным шрифтом «Победа настоящих чувств». Первая сцена: ребята играют в стритбол на спортивной площадке.
Листаю мышкой дальше восьмой минуты: милая светловолосая девушка сжимает кулак — подбадривает высокого худощавого парнишку перед финальной игрой. Не может быть...
Листаю дальше. Финальная игра. Чуть дальше: кубок в руках. Ещё дальше: титры ползут вверх. Как это? Последние сцены не были сняты!
Я чувствовал, будто схожу с ума. Думаете, за восемь лет у меня просто из головы вылетело, что фильм мы закончили? Нет. Это невозможно. Незаконченная работа «Победы настоящих чувств» была для меня серьёзным разочарованием юности.
Теперь позвольте мне рассказать, что это был за фильм такой и кто такая Катя Белова.
С ней мы познакомились, когда ей было семнадцать и мне без малого восемнадцать. Она училась в одиннадцатом классе. Я заканчивал колледж. Познакомились мы благодаря общим интересам. Я задумал снять фильм. А она уже сняла с подругами своеобразный ремейк на фильм ужасов «Звонок».
Познакомил нас мой друг. Катя была двоюродной сестрой его девушки.
Подружились мы сразу и крепко. Сначала допоздна переписывались в «аське». Потом слонялись по улицам до заката. А после начали ходить друг к другу в гости. Смотрели вместе фильмы десятками. Особенно любили азиатские ужастики. Даже без русской озвучки их смотрели и без субтитров.
Вместе мы провели семь счастливых месяцев. Был ли я влюблён в Катю? И да, и нет.
С одной стороны: а как иначе? Красавица девушка, разделяет все мои интересы. Молодому парню невозможно не влюбиться. А с другой стороны, меня оскорбляла её крутость.
Низкого я был о себе мнения. Думал, что Катя не моего полёта птичка. Она была хороша во всём. У неё было красивое лицо и фигура гимнастки. Она играла на фортепиано. Она изучала английский и французский языки. У неё была одежда для бега, наряды для похода в театр и ресторан. Отец её был доцентом в престижном институте, а мама директором местной картинной галереи.
А я был худощавым. Интересовался я только кино, литературой и баскетболом. У меня было несколько футболок, пара джинсов и шорты для игры. Отец у меня не уступал родителям Кати — ездил на Ленд Крузере, дослужился до высокой должности. Но я на его фоне уж слишком бледно выглядел. Не принц, одним словом.
С Катей мы обнимались, держались за руки, прижимались щека к щеке. Она клала голову мне на плечо. И всё это мне тогда ни о чём не говорило. Я ждал других сигналов.
К слову, играл я не в самой лучшей команде. Не то чтобы мы были слабаками, но настрой у нас был неверный. Вместо воли к победе у нас была самоирония. Даже название у нашей команде было такое — «Мхи». И играли мы как мхи... До городского финала доходили несколько раз, но ни разу не выигрывали.
И вот задумал я снять фильм. О любви, о дружбе и о баскетболе. Сюжет был такой: главный герой... его, конечно же, играл я... влюблён в девушку. Её играла моя знакомая из колледжа. А эта девушка влюблена в красивого баскетболиста. Эта роль досталась моему другу.
В начале фильма эта девушка стоит у забора, смотрит, как тот, кого она любит, гоняет с ребятами в стритбол на площадке школьного парка. На самом деле девушка влюблена не в самого парня, а в его славу и в его популярность. Думает, вот будут они вместе, и вся школа обзавидуется.
Девушка подходит к красавцу-баскетболисту после игры и предлагает ему прогуляться вместе. А тот холодно ей отвечает, что нет у него на это времени.
Теперь стоит девушка одна на площадке. Голову опустила, чуть не плачет. И тут приходит на площадку другой парень. В футболке и джинсах. Романтик. Моя роль!
— Свет, ну вот что ты в нём нашла? Погуляй лучше со мной. У меня есть время, — говорит мой герой.
— Отстань ты, — теперь уже девушка холодна со своим поклонником.
— У него к тебе никаких чувств. А у меня к тебе да, — не унимается неудачливый парнишка. Наизусть помню эти нелепые диалоги…
Девушка шагает прочь, а мой герой бежит за ней, чтобы услышать ответ.
— Он в прошлом году чемпионский кубок выиграл. А ты чего добился? Выиграй кубок, тогда и посмотрим, — говорит девушка, не оборачиваясь.
Парень остаётся один на площадке. И тут появляется героиня Кати. В руках у неё баскетбольный мяч. И она говорит, что кубок можно выиграть, если вступить в команду и хорошо подготовиться к турниру.
— Хочешь, буду тебе во всём помогать? — предлагает героиня Кати. Эту роль я написал специально для неё.
Сюжет больше годится для журнала «Ералаш», чем для короткометражного фильма, правда? Но мы снимали серьёзную школьную мелодраму.
Дальше шли несколько сцен, где были только я и Катя. Вот подруга наблюдает, как парень бросает мяч в кольцо. Вот она ему помогает анкету заполнять для вступления в команду. Вот опять броски в кольцо. А вот героиня Кати его полотенцем обмахивает, будто он не баскетболист, а боксёр какой-то.
А ещё сцена, где друзья идут вместе по тротуару и разговаривают об успехах и о том, что скоро турнир. На этом должен был закончится недоснятый кусок фильма. Так я думал. Я был изумлён, когда пошли сцены, съёмок которых не было.
Просто забыл? Много лет прошло. Сняли, не сняли. Всё ли упомнишь? Ну уж нет!
Те сорванные съёмки были одним из ярчайших событий моей юности и уродливым узлом на верёвке нашей с Катей дружбы.
Представьте, что вы вспоминаете, как из лета в лето отдыхали в деревне у бабушки, а потом оказывается, что не было у вас никакой бабушки и деревни тоже.
Так же и я себя чувствовал. Только у меня было всё наоборот. Откуда-то взялся законченный фильм с моим участием.
Вот как всё было восемь лет назад: задумав снять короткометражку, я сразу сел за сценарий. Подробно расписывал сцены. Старательно рисовал раскадровку, просиживая дома самые лучшие майские дни.
Ходил по предполагаемым местам съёмок. Смотрел, где и в какое время солнце, каким будет свет. Катя была в восторге от идеи, от сценария и от всего, что мы делали.
Были готовы несколько сцен. Сняты и смонтированы. Мы их засмотрели до дыр и показали всем, кому могли. Оставалось снять не много: эпизод, где Света — девушка, что вздыхала по красавцу-баскетболисту, наблюдает за тем, как главный герой упорно занимается на площадке. А потом игра и предсказуемый триумф главного героя.
Всё было готово для съёмок. Я договорился с ребятами двух команд. Тренер разрешил нам снимать в зале хоть два дня. У нас даже массовка была: много знакомых хотели понаблюдать за съёмочным процессом. И кубок у нас был как реквизит.
И всё бы получилось, но вот вышла неприятность. За день до съёмки мы с Катей здорово поссорились.
У Кати была подруга Лера. И она меня сразу невзлюбила. Точно не знаю, почему. Наверное, обычная ревность. И, понятное дело, эта Лера мне тоже не нравилась.
Накануне съёмки в спортивном зале мы с Катей должны были подготовить оборудование, обзвонить всех, чтобы не забыли про завтра и ещё много чего сделать. Но Катя опаздывала — пошла к Лере и задержалась.
Я ей звонил, нервничал и начал злиться. Мне стало казаться, что Лера нарочно задерживает Катю, чтобы меня пораздражать.
Катя пришла с опозданием в час. И я был в гневе. Хотел убедить её в том, как она наивна и не замечает манипуляций её подруги. Катя тоже разозлилась. Такой я её ещё не видел.
— А почему я должен терять время из-за твоей подруги? — не выдержал я.
— А почему я должна тратить время на твой фильм? — выпалила Катя.
Хлоп. Верёвка лопнула. Больше всего меня задело то, что она назвала фильм «моим», ведь он был «нашим».
Мы поссорились. На следующий съёмок не было. Без Кати они были невозможны. У неё была важная роль. Камера была её. Да и настроения снимать не было.
Позже Катя сказала, что весь день ждала моего звонка. Хотела сама позвонить, но не смогла. Я тоже не мог. Сильна была обида. Мы не разговаривали два дня. Тогда-то я и понял, как сильны мои чувства. Тут не только дружба…
Катя тоже скучала. Позже призналась, что даже плакала. Поэтому мы долго в ссоре не были. Спустя два дня созвонились, встретились, крепко обнялись.
Снова подружились. А что фильм? «Доснимем ещё. Успеем», — говорили мы. Когда знакомые ребята нас про него спрашивали, то становилось как-то неловко. Это было больное место. И вообще без съёмок наши отношения стали какими-то не полными. Раньше нас общее дело объединяло, а теперь мы дружили просто так — без цели. Фильм был заброшен.
Лето прошло. Колледж был позади, а в институт я в том году не смог поступить. Мне пришла повестка, и я, ожидая приключений, пошёл добровольно в армию. Катя меня проводила.
А когда вернулся спустя год, ей было уже не до меня. У неё появился парень. Мотоциклист. Из тех, кто кроме своего мотоцикла больше ничем не интересуется, статусы «вконтакте» про скорость ставил. Ходил в дерматиновой куртке. Как мало девушке было надо, оказывается... А нашу дружбу как ветром сдуло.
Но один раз мы с Катей встретились. Пошли в кафе посидеть. Поначалу была она застенчива. Всё-таки давно не виделись. А потом стала откровенничать.
«Ты мне нравился тем, что всегда что-нибудь выдумывал, — сказала Катя. — Стихи писал, фильмы снимал. Ты был первым парнем, с которым мне не было скучно. Думала о тебе много. Постоянно думала».
Помню, как она тогда глаза опустила. Застеснялась. Эх, упустил я своё счастье. Встретились мы тогда — будто подвели итог нашей дружбы. Больше никаких ужинов у нас не было.
Несколько месяцев спустя, и Кати не стало. Она с парнем на мотоцикле влетела в грузовик. Парень умер мгновенно. А Катя пролежала в реанимации несколько дней и тоже умерла, не приходя в сознание.
Вот что я помнил. А теперь передо мной была альтернативная история. Короткометражный фильм. Местами затянутый. Много лишних планов. Есть «дёрганные» кадры. Ужасный звук. Но законченный фильм!
Вот съёмки в спортивном зале. Ребята играют в баскетбол. Те самые ребята, которые спрашивали: «А вы свой фильм снимать не будете?»... Всё по сценарию. Идёт финальная игра.
Главный герой, то есть я, ведёт мяч к кольцу. Соперники как бы пытаются отобрать мяч, выглядит это фальшиво. Болельщики волнуются. По очереди показывают лица Кати и той девушки, что в начале фильма отшила парня. Мяч летит в кольцо. Ура! Публика ликует.
Все поздравляют моего героя, будто он один выиграл всю игру. Следующий кадр: главный герой стоит с золочёным кубком в руках, и ему на шею бросается девушка, ради которой он всё это делал.
Она радуется за него, обнимает. А он через её плечо смотрит на свою подругу, что готовила его к этой игре. Подруга стоит в стороне. Улыбается ему, показывает палец вверх, а глаза у неё грустные. Хорошо Катя сыграла. На фоне всей наигранности настоящая актриса.
Мой герой выбирается из объятий девушки, отдаёт кубок кому-то из своей команды и идёт к подруге.
Они смотрят друг на друга с нежностью. Тут зрителю должно стать ясно, что значит «Победа настоящих чувств». Девушка, которую главный герой мечтал покорить, смотрит на них с недоумением. В финале счастливая пара покидает зал, держась за руки. Этого в сценарии не было. Наверное, придумали в процессе съёмок. Конец...
Но кто всё это снимал? Когда по экрану поползли титры, объяснение у меня было только одно: я сошёл с ума, и у меня «глюки». Представьте, каково это узнать такое, когда ты один в квартире, а за окном темно.
Я много раз перелистывал фильм. Пересматривал вторую половину. Всё было настоящим, хоть это никак не состыковывалось с реальностью.
Чуть отойдя от шока, я позвонил своему старому другу. Тому самому, что встречался с двоюродной сестрой Кати и играл красавца-баскетболиста в
нашем фильме. По телефону я не стал ничего объяснять, только пообещал, что покажу ему такое, от чего у него отвиснет челюсть.
Заинтригованный друг скоро примчался. Я включил ему фильм с самого начала для большего эффекта. А сам внимательно наблюдал за его реакцией. Вот пошли на экране несуществующие сцены. Я гляжу, а мой друг всё ещё сидит со скучающим лицом и ждёт, когда начнётся то, от чего отвиснет челюсть.
— Илюх, ты что, не понимаешь? Мы же этого не снимали никогда! — не выдержал я.
— Чего? Как это не снимали? — удивился мой друг.
Я был ошарашен, когда понял, что мои воспоминания отличаются от того, что помнит Илья. Съёмка не срывалась? Нет, не срывалась!
Сначала Илья смотрел на меня как на человека с дырявой памятью, потом начал думать, что я затеял дурацкий розыгрыш, а когда его утомили мои расспросы, он стал сомневаться в том, что я здоров.
Мне пришлось притвориться, что я начал что-то вспоминать. И просил рассказать подробнее.
— Вы же ещё хотели какой-то фильм снимать про любовь, но потом расстались, — рассказывал друг.
— Что мы сделали? — я не смог скрыть удивления.
— Ну, друзьями остались, — уточнил друг.
По воспоминаниям Ильи, мы с Катей встречались. Около трёх месяцев. Для юности большой срок. Позже мой друг в качестве доказательства принёс фотографию со своего восемнадцатого дня рождения. Он был одним из последних людей, кто печатал и вставлял фото в альбом. На той фотографии мы с Катей прижались друг к другу лбами и губы близко-близко. Друзья так не делают.
Я помню тот день рождения. И Катя там со мной была. Мы даже выпили немножко. Но никаких поцелуев не было. Забыл бы я, как же…
Мой друг вспомнил, что о своих отношениях мы с Катей объявили, когда закончили с монтажом фильма. А причину нашего расставания Илья не помнил. Предположил, что ссориться стали. Ещё сказал, что в военкомат я пошёл от отчаяния — тяжело переживал разрыв.
А что дальше? Что случилось с Катей? Разбилась на мотоцикле со своим парнем. Умерла в реанимации, не приходя в сознание. Тут всё сходится...
Но целый эпизод моей жизни переписан. Как это объяснить? Вещественные доказательства говорят о том, что моя память меня обманывает, а не наоборот.
Нет, версия о моём сумасшествии меня не устраивает. Я решил найти этому другое объяснение. И мне вспомнились события четырёхлетней давности, когда я чуть не утонул.
Тогда ребята убеждали меня, что никто не хотел учить меня плавать и что со дна меня никто не доставал. А не означает ли это, что я всё-таки утонул в том озере?..
Звучит безумно? Сейчас объясню. Вы верите в жизнь после смерти? Я никогда не верил. А теперь у меня есть своя теория на этот счёт. Представьте, что существуют тысячи или даже миллионы похожих реальностей, и мы существуем одновременно в каждой из них.
Если в одном из миров человек погибает, то его сознание переключается на другое тело в другом мире, где он остался жив. Так понятнее? Но каждая версия реальности немного отличается от другой. Этим и объясняются нестыковки в прошлом, о которых я бы мог и не узнать.
Я помню, как шёл ко дну, как умирал... И, наверное, умер в той реальности. А теперь оказался здесь. В теле, более приспособленном к жизни. Здесь я был не столь ранимым, чтобы обидеться на Катю и отменить съёмку. Здесь я был немного смелее, чтобы рассказать ей о своих чувствах. И, наконец, здесь я умею плавать, пусть и не очень хорошо. Это я проверил недавно. Плыву и голову над водой держу...
Я стал спрашивать у людей, было ли у них что-то подобное. И один мой знакомый рассказал о том, что у его сестры был похожий случай. Когда они были подростками, мама попросила их вымыть окна. Сестра тогда впала в панику и отказывалась даже подходить к окнам. Мой знакомый вымыл окна один и был страшно зол на сестру. А вечером она ему объяснила, что боится снова упасть и разбиться. Сестра была убеждена, что в прошлый раз, когда она мыла окно, то свалилась с третьего этажа. Лежала на асфальте, истекала кровью и умирала. А потом снова оказалась на подоконнике живая и невредимая. Такую историю нельзя воспринять адекватно, даже тому, кто её рассказывает. Со временем сестра моего знакомого стала говорить, что это был сон.
Свою историю я рассказал ещё одному человеку. Другу моего отца — доктору из научно-исследовательского института. Попросил его пофантазировать. Он мыслит интересно.
Так вот доктор объяснил это почти так же, как я: представьте, что наше тело — это терминал, а сервер с нашим Я витает где-то в информационном поле. Допустим, у нас много тел в разных мирах, и все они подключены к одному «серверу-Я». «Глобальная сеть выживания» — так назвал доктор эту теорию.
Все альбомы с фотографиями я перерыл. Читал километры своих переписок в социальных сетях. Больше никаких серьёзных несоответствий с моей памятью не нашёл. Какие-то мелочи казались мне незнакомыми, но мог же просто забыть. А переписки с Катей у меня не сохранилось. Жаль.
Но если я прав, и есть множество реальностей со всевозможными вариантами наших жизней, то мы все доживём до старости.
Слишком оптимистично всё это? Да. Если есть теория, то и доказательство всегда найдётся? Тоже верно.
И всё-таки я верю, что существует реальность, где Катя не разбилась на мотоцикле и осталась жива. А может быть, есть и такая, где мы с ней пережили все трудности и остались вместе.
Недавно я видел такой сон. Вдруг и сны тоже что-то значат.
submitted by Kacheiki to Strangeness [link] [comments]

Убийца с костяным ножом

Убийца с костяным ножом

https://preview.redd.it/k3z9l1j53hz41.png?width=700&format=png&auto=webp&s=40e6ccfbb8b550b801d77f31b41d3dbde7fc9e78
Уверен, вы и без меня понимаете, что работа криминалиста совсем не такая, как в детективах и триллерах. Но только сотрудники полиции знают насколько велика эта разница. За годы работы в следственных органах у меня было только одно по-настоящему загадочное дело. И хотя оно раскрыто, его мистическую тайну мне никогда не постичь своим умом. Я уже смирился с этим.
Скажу откровенно, именно о таком деле я мечтал с ранней юности. Именно детективы и кино вдохновили меня стать криминалистом. В реальности же убийства либо просто непонятны, либо однообразно-скучны. Это для вас звучит цинично? Что же, работа есть работа...
Непонятны — это когда найдут в лесу разложившийся труп с пробитой головой, и на этом всё. Если его удастся опознать — уже будет большой удачей.
А скучны — это когда два собутыльника поссорились и один другого убил. И обязательно это кто-нибудь видел или слышал. Чаще всего убийцы не слишком умны. Вот был такой случай: нашли в квартире задушенного молодого алкоголика. По беспорядку было ясно, что тут случилась типичная пьяная драка.
Из квартиры вынесли телевизор. В гостиной одна тумба стояла и пыльный след на ней. Вопрос соседям: «С кем этот парень бухал?». Соседи говорят: «Мужик к нему ходил из соседнего подъезда».
Пошли туда — дверь нараспашку. Заходим, смотрим: храпит на диване пьяный мужик, на столе перед ним дешёвый, но современный телевизор — показывает программу «Время». А на полу под столом стоит его старый, пузатый Funai. Вот и преступление раскрыто.
Город, где я жил, был маленький. Там только такое и происходило. Мне моя работа нравилась, но всё же я тихо мечтал, что однажды мне попадётся какое-нибудь запутанное дельце, и чтобы обязательно его раскрыть.
Не подумайте дурного. Я не хотел и того, чтобы алкоголики друг друга убивали. Это были просто фантазии — воспоминания о романтической юности.
Но это случилось. Однажды в начале июня была убита молодая девушка. Тело нашли в овраге у леса… Приезжий дачник катался на велосипеде, увидел на дороге лужу крови, а от неё тянулся след в траву. Сам он туда не полез, но в полицию сразу позвонил.
Девушка в спортивной форме скончалась от многочисленных колотых ран. Искромсали тело острым предметом. Наш медэксперт не решался сказать, что обычным ножом. Странные были какие-то раны.
Мотивы убийства тоже не ясны: девушка красивая, но убийца даже раздеть её не попытался. На девушке была спортивная борсетка, в ней телефон и немного денег — ничего не взяли.
Девушка вышла на пробежку, а на неё кто-то напал и убил. Это всё, что мы знали. Версия, что в окрестностях завёлся маньяк, тогда и не обсуждалась. Думали, что это какая-нибудь месть за разбитое сердце. Общались с близкими, спрашивали про романтические связи. Под подозрение попал один местный недоумок, который докучал девушке долгое время.
Но его отпустили, когда появилась вторая жертва. Рядом с тем местом, где и первая. На этот раз убитым был мужчина. Невысокий такой, щупленький. У него была сломана челюсть, практически раздроблена. Будто камнем ударили. Мы так и думали, что камнем… И была всего одна колотая рана в живот. Похоже, тем же острым предметом.
Мужичок тот, скорее всего, просто шатался без дела по дороге у леса. Его считали местным дурачком. Не повезло бедняге, думали мы.
После этого наше отделение переполошилось. Весь лес прочесали, дежурили посменно. Патруль по городу усилили. Результатов не было. Только пару отморозков задержали, которые в тех местах обворовывали дачи.
Следующее убийство случилось в конце августа. Три смерти за одно лето. Тело нашли на поле, в километре от тех мест, где были первые две жертвы. Убили женщину пятидесяти лет. Маньяк... теперь было очевидно, что маньяк... нанёс несколько колотых ранений в спину.
В тот день у меня появилось ощущение, что мы его уж точно поймаем. Преступник был слишком привязан к месту, несмотря на то, что полиция взяла его на контроль. Поимка душегуба стала вопросом времени.
После того как в теле последней жертвы нашли крохотный осколок орудия убийства, маньяка нарекли «дикарём». Это был осколок от заточенной кости или костяного ножа.
Я горел этим делом. Засиживался на работе допоздна, листал пожелтевшие папки ещё советских времён. Обычно этого у нас никто не делал — следователи изучали только те архивы, что внесены в компьютеры.
Однако не зря я этим занимался. Нашёл одно старое дело, схожее с нашим. В восемьдесят шестом году в тех местах нашли растерзанное тело мальчика. По описанию очень похоже на наш случай. Только это не посчитали убийством — решили, что ребёнка задрал кабан. Тогда они там и правда водились.
В новом архиве я прочитал ещё кое-что: за год до убийства девушки в лесной чаще нашли труп старика. Точнее, одни кости и тряпьё. Скелет пролежал на земле не меньше двух лет, не закопанный. Что с ним случилось: откуда кому знать? Может, бродил старик по лесу, грибы собирал – и сердце прихватило. Мало что ли таких случаев? Но тот же самый лес...
Складывая всё это в цепочку, я подумал, что убийца и сам должен быть не молод, если ребёнка в восьмидесятых убил.
С моей подачи в отделении «дикаря» стали называть «старым дикарём», хотя я был против. Постовые чаще проверяли пенсионеров. Сам того не сознавая, я пустил расследование по ложному следу. Но поймать убийцу всё равно было суждено мне.
Я обходил места убийств почти каждый день. От меня этого не требовалось, просто хотелось быть рядом, когда маньяка схватят.
Помню, уже в октябре я приехал туда под вечер. Начало смеркаться. Я остановился на дороге там, где убили молодую спортсменку. Вышел из машины, хотел просто постоять, пораскинуть мозгами. Достал сигареты, закурил.
И слышу я из леса всякие шорохи... То будто кто-то через кусты пробирается. Я повернулся туда, откуда шёл звук, и положил руку на кобуру. Тут он на меня и выскочил. Здоровый, свирепый. Будто не человек, а дикий зверь, он бежал на меня, брызгая слюной, издавая хрипящие звуки. И нож наготове, будто огромный зуб какого-то первобытного хищника.
Я не успел крикнуть «стой!», только выхватил пистолет и сразу выстрелил. Продырявил ему живот справа. Если бы хоть на миг замешкался, то сам бы лежал с ножом в груди.
Безумец распластался на асфальте и застонал. Нож откатился в сторону. Я и не успел испугаться, пистолет в руке держал твёрдо. Склонился над раненым, посмотрел в его лицо: а это молодой парень. Было ему чуть за тридцать на вид. И ведь не урод какой-нибудь – смазливый, таких девушки любят.
Крепкий, мускулистый. Что странно: одет был слишком легко для октября. Были на нём джинсы и футболка. Потом только я узнал, что куртку он сбросил, когда собирался на меня напасть.
Чтобы исключить всякую опасность, я подобрал нож и машинально сунул его в кобуру. И вдруг на парня нашёл новый приступ безумия. С ужасным воплем он вскочил на ноги и бросился на меня. Я выстрелил не целясь. Мимо. Парень вцепился в меня железными руками.
Я пытался его повалить, а он был как в землю вкопанный. Я стал рваться и вырвался, но уже без пистолета. Когда я увидел своё оружие в руках маньяка, то почувствовал, как моё сердце твёрдо стукнуло по рёбрам только один раз, а потом провалилось куда-то вниз.
«Сейчас меня застрелят из моего же оружия», — подумал я.
Только парень повёл себя нелогично — бросил пистолет в кусты и снова кинулся на меня. «Верни нож!» — заорал он и снова вцепился в меня. Рука будто сама потянулась, я нащупал рукоятку и со всего маху всадил безумцу нож в бок. Тут он и обмяк в моих руках.
Мои ребята подъехали быстро. А скорую пришлось подождать. К счастью, наш «дикарь» остался жив. Пуля не задела жизненно важные органы, бок я ему тоже вроде не сильно подранил.
Парня начали допрашивать сразу, как он пришёл в себя. «Дикарь» пообещал, что всё расскажет, но только тому, кто его поймал. То есть мне.
Я приехал к нему в пять часов утра. Мне не терпелось. Лежал он в пустом крыле нашей медсанчасти. У нас там была старая договорённость, и койка стояла специально для пострадавших преступников: на одной руке наручники, в другой руке капельница.
Парень был плох. Лицо зелёное, голову от подушки оторвать не мог, но говорил охотно. Звали его Александр, он был женат. Детей не было. Вёл здоровый образ жизни, участвовал в экстремальных забегах. Вырос в благополучной и полной семье. Очень необычный портрет для маньяка.
Сознался он в двух убийствах. Сказал, что убил только мужичка и женщину, которая собирала травы. Молодую спортсменку он якобы не трогал. Скелет старика в лесу тоже на себя брать не хотел. Про мальчика я и не спрашивал — нашего убийцы тогда ещё и на свете не было.
Главным для меня был вопрос: зачем убивал? И ответ был вполне конкретный. Парень считал, что этот костяной нож свёл его с ума.
Я проверил работает ли диктофон, а потом придвинулся поближе к койке и попросил парня очень подробно рассказать о том, где он взял этот нож, и обо всём, что случилось потом.
Вот история с его слов:
«У меня никогда не было желания убивать. Более того, я не очень-то переносил вид крови. Ужастиков про резню не любил...
По дороге за городом я часто тренировался — готовился к забегам. В начале лета прочитал в местной газете, что в тех местах убили девушку. Но бегать там не перестал, потому что считал всё это слухами. Комментариев полиции по этому поводу не было, а в газете этой всякую ерунду пишут... Да и потом я же не девушка! Думал, на меня не нападут. Трасса там хорошая. На прямой у «пожарки» специальная разметка есть — можно интервалы бегать. У дач сложная горка, а от леса можно длительную бежать километров пятнадцать…
Как-то вечером бежал мимо леса. Погода была замечательная: прохладно, после дождя. Вокруг на дистанции ни людей, ни машин не встречал. А потом в нескольких метрах от меня из леса выскочил этот упырь. Глаза у него были красные, дёсны чёрные, он рычал, прыгал на месте и бежал на меня с ножом.
Когда он приблизился, я ему вмазал по лицу, так сильно, что он отлетел назад, перекувыркнувшись через себя. Не рассчитал немного... Он был без сознания, но рука ещё крепко сжимала рукоятку ножа. Я с трудом разжал его пальцы. Стал разглядывать, что это за нож такой... Пожелтевшая крепкая кость, заточенная с двух сторон, рукоятка переплетена чёрным кожаным шнурком. Наверное, так выглядело первое оружие наших предков.
А потом этот мужик пришёл в себя, вскочил и кинулся на меня. Не знаю, как так получилось... Я выставил руку вперёд, а он так и налетел на нож. Защититься хотел, но не убить.
И вот теперь стоял я над мертвым телом с окровавленным ножом, не представляя, что мне делать дальше. Посчитали бы это самообороной? Тот мужик был явный псих, и я догадался, что если кто-то и правда убил девушку, то, скорее всего, это был он. И всё же я теперь и сам стал убийцей. Можете представить, каково мне тогда было? Я же просто вышел из дома побегать!
Мне подумалось, что лучший вариант для меня — унести оттуда ноги. Труп я не трогал. Нож унёс с собой, отмыл его от крови в роднике. Хотел выбросить в лесу, но не смог. Боялся, что найдут и снимут мои отпечатки пальцев. Может быть, это наивно. Я не знаю, как это у вас работает.
Бегать по тем местам не перестал, но охоты стало меньше. Постоянно вспоминал того мужика. В газете про это ничего не написали, только встречать полицейских стал чаще.
Как-то раз я остановился... Бежал длительную, но остановился. Никогда этого не делал. Свернул в лес, стал бродить, думать. Трудно мне было последние недели, но походил по лесу и успокоился немного.
С тех пор стал часто туда ходить. То по лесу, то по полю, то к роднику спущусь. И пришла как-то мысль, что надо бы тот костяной нож с собой взять. Безумие же! Но если мысли от себя гнать, то они снова и снова будут возвращаться.
Нож лежал у меня в гараже, завёрнутый в тряпку. Я иногда доставал его, разглядывал. Хотел молотком расколоть, только каждый раз меня что-то останавливало. Будто жалко было.
Взял я с собой нож. Не думал никого убивать, просто хотел, чтобы он был рядом, лежал в руке. Там всюду ваши ребята были, а я шастаю по полю с этим оружием! Поначалу было страшно, а потом как будто так и надо. Нож лишал меня всяких страхов. Он же будил во мне странные желания. Бывало хотелось разжечь костёр и долго сидеть у огня. Хотелось снять одежду, побегать по травам. Временами я наслаждался отсутствием мыслей и чувствовал природную полноту. Будто становился первобытным человеком. Рассудок терял, да?
Ту женщину я встретил случайно. Она сама со мной заговорила: рассказывала, что собирает иван-чай. Я шёл за ней, а она всё рассказывала про то, что Гитлер хотел уничтожить эту целебную траву, и ещё про то, что иван-чай нужно не просто засушивать, а как-то по-особому перетирать. Чудаковатая женщина.
Когда она привыкла к моему присутствию и перестала на меня оглядываться, я вынул нож. А потом взял и тыкнул ей в спину. Где-то в область печени. Женщина не закричала, а только захрипела. Она издавала какие-то звуки, словно ей было трудно дышать. Так бывает у астматиков.
Я бил её в спину ножом, пока она не перестала дёргаться. Думаете, я этого хотел? Это само собой произошло. Но я делал это с восторгом. Однажды я видел, как собака трепала полудохлую крысу. Вид у той собаки был радостный и возбуждённый. Кажется, я теперь понимаю, что чувствовала собака…
Только когда я возвращался домой, то решил, что должен покончить с собой. И чем раньше, тем лучше для всех. Я знал, что если этого не сделаю, то снова туда вернусь и снова буду убивать.
Не я был себе хозяином. Нож был моим хозяином. Думаю, то же самое случилось и с тем парнем, которого я убил первым».
Выслушав историю «дикаря», я задумался, могло ли быть такое на самом деле? Человек непреднамеренно убил маньяка, а потом на этой почве тронулся умом и сам стал маньяком. Да, такое быть могло. И мистика тут не при чём.
Тот предыдущий мужичок мог убить и старика в лесу. Но растерзанный мальчик в восемьдесят шестом году не мог быть его работой. Тот убитый мужичок сам был ребёнком в те годы.
В то, что было несколько поколений убийц с одним и тем же ножом, я не верил. Это уже мистика, а в моей работе не было места мистике. Меня интересовали только факты.
Сразу много я из «дикаря» выпытывать не стал. Врачи говорили, что на таком теле быстро заживут любые раны, и я готовился, что скоро мы с этим парнем поговорим в другом месте. Но оказалось, что этот оптимизм был напрасным.
Состояние Александра день ото дня только ухудшалось. Он худел, слабел, дошло до того, что у него отнялись ноги. И наручники стали лишними. Его и врачи уже не опасались такого беспомощного.
Слабел он не только телом, но и рассудком. Начал нести какой-то бред про то, что нож отрёкся от него и ему нужно провести последний кровавый ритуал — принести себя в жертву. Он требовал нож. До последней нашей встречи требовал. Пытался меня шантажировать, отказывался со мной говорить, если я не принесу ему нож.
Я провёл у его койки две недели. Смотрел, как парень угасает. Врачи пожимали плечами, не знали, что происходит. В конце концов, мне стало понятно, что он с этой койки не встанет.
Когда мы встретились в последний раз, Александр посмотрел мне в глаза и спросил:
— А ты уже это почувствовал?
— Почувствовал что? — не понял я.
— Ну, как это назвать? Зов, — ответил он. — Хочешь взять нож, пойти туда? Ведь нож тебя теперь выбрал. Ты дал ему крови.
— Какой ещё крови? — я уже всякого от него наслушался и легко начинал раздражаться, когда он снова начинал нести бред.
— Моей крови, — спокойно ответил парень. — Ты же меня убил. Этим ножом.
Я на эти его штучки не клюнул. Всякий серийный убийца — мистификатор. Этот хоть был не обычный, но не исключение.
Тот наш разговор с ним был последним. Врачи говорили, что всю ночь в горячке он повторял «Нож! Нож! Дайте нож!» и скончался под утро.
А в ноже том не было ничего особенного. Такой может сделать любой выживальщик. Просто выточенный из кости, рукоятка туго обмотана шнурком из натуральной кожи. Нож старый, но не древний. Лет пятьдесят ему, не больше — так сказал наш эксперт.
С женой Александра я виделся дважды. Она говорила, что парень всегда был нормальным, только в последние несколько месяцев начал вести себя странно. Бывало, говорил, что идёт бегать, а сам надевает обычные ботинки и джинсы. Пропадал на несколько часов.
«Однажды пришёл поздним вечером, а от него дымом пахнет, — вспоминала его жена, утирая слёзы. — Я спрашиваю: где был? Он так и ответил, что был в лесу. Я спросила: с кем? Он сказал, что один. Всё думала, что он другую нашёл».
В те места, где произошли убийства, и туда, где на меня напал Александр, я вернулся только следующей весной. Первый раз когда сошёл снег, второй раз когда зазеленела трава. На третий раз одёрнул себя: зачем я сюда приезжаю? Сам себе не мог ответить.
Однажды спустился в архив. Достал костяной нож из коробки, стал рассматривать его через пакет. Не было в нём нечего такого, но ведь глаз не оторвать! Стал ходить снова и снова, доставал нож, смотрел, гладил, вынимал из пакета. Особенно часто это случалось, когда сильно нервничал на работе. Не понимал, что делаю. Тогда-то я и вспомнил последние слова убийцы.
Был момент, когда я в очередной раз приехал в те места, бродил по полю и тут мне в голову пришла мысль: «Хорошо бы в следующий раз костяной нож с собой взять». Мысль была настолько яркая, что я это вслух пробормотал. И вдруг я осознал, что сжимаю и разжимаю правую руку, а ладонь у меня вспотела.
С той минуты я решил, что с меня хватит. На той же неделе подал на увольнение. Меня все уговаривали остаться, но я ни в какую. Попрощался с любимой работой.
Квартиру тоже вскоре продал. Увёз жену и двоих сыновей в другой город, хотя никогда не мечтал о переезде. В органы не вернулся. Открыл своё охранное предприятие. Дело пошло хорошо, семья ни в чём не нуждается. А меня порой одолевает скука. За год я сильно изменился: насидел брюхо, на лбу стали появляться залысины. Однако я себя убеждаю, что лучше так, чем сойти с ума.
И всё же иногда бессонными ночами меня тревожат мысли: ведь в любой день я могу доехать до родного города. Зайти к бывшим коллегам повидаться. Они же меня не прогонят. И, наверное, ключ от архива висит на том же месте. Его можно взять незаметно, спуститься в архив потихоньку, никого не встретив. А там на одной из полок в коробке пылится мой нож. И если его унести, никто никогда не спохватится...
Гоню я от себя эти мысли. Гоню, как только могу.
(C) Vlad.ryber
submitted by Kacheiki to Strangeness [link] [comments]

История моего отца (рассказ). Нужна критика по стилю написания.

С ЧЕГО ВСЁ НАЧАЛОСЬ
Несколько лет назад со мной случилась необычная история, которую я и хочу вам рассказать.
Она берёт своё начало на улице Театр-Плаза, когда эта улица ещё существовала, и на ней, напротив театра, стоял полуразвалившийся деревянный дом. Он был похож на промокшую обувную коробку. Его постоянно сотрясал грохот проезжающих мимо машин и окутывало зловонное облако выхлопных газов. Этот дом достался нам в наследство от деда, когда я ещё только закончил школу.
Вскоре маменька моя совершила подлость и ушла от отца к другому мужчина. Отец же мой долго не грустил и сразу завёл знакомство с женщиной по имени Антонина. Уже через неделю он съехал к ней и в доме я стал проживать один.
Очень скоро я устал от одиночества и тоже женился. Жена вместе с тёщей перебрались ко мне. В доме снова проживали трое.
Была вторая середина двадцатого века. 25 июля. Как сейчас помню, жара на улице плавила даже воздух. Каждый вздох давался мне с боем, а липкий пот приклеивал к телу камзол. Вечером я вернулся домой с продуктами из магазина. К тому времени температура несколько спала, но всё ещё казалось, что асфальт плавит подошвы.
Дома я обнаружил отца. Он выглядел взвинченным. С грохотом расхаживал по гостиной взад-вперёд и был похож на заводную игрушку.
Это меня взволновало и удивило, ведь после его переезда он навещал меня лишь по праздникам. Ещё ни разу не нарушил он этой традиции.
Я принялся нервно теребить кончик своих пышных, янтарного цвета, усов.
- Папенька, что с вами сделалось?
Лицо у него было злое.
- Кавалерист, у меня проблемы! - (именно из-за усов меня так и называли).
Я тут же взволнованно спросил у него, что он имеет в виду.
- Антонина, шалава. Она ушла от меня к другому! - рассерженно крикнул отец. - Она променяла меня на какого-то вшивого стриптизёра.
Мне стало жалко отца. Без лишних слов я принёс с кухни его любимую вишнёвую настойку, усадил за стол и наполнил стакан. Отец за пару секунд опустошил стакан и хлопнул им по столу. Однако, я заметил, что это его несколько успокоило.
- Не переживайте вы так, - ободрил я его. - Найдёте себе ещё кого-нибудь. Вы человек статный. У вас ещё от дам отбоя не будет.
Отец поморщился.
- Зачем мне другие? Мне Антонина, шалава, нужна.
- Она совершила глупость, отец, - принялся убеждать его я. - Ушла от вас к какому-то там стриптизёру. Да никакой стриптизёр вам в подмётки не годится! Клянусь честью, она ещё будет локти кусать! Променять ум на тело - слыхано ли это? Ответьте же.
Он промолчал. Я наполнил стакан и он вновь опустел. Наступило волнительное молчание.
Отец нахмурился.
- Эх-х-х, Кавалерист, - наконец сказал он. - Она даже к нему переехала. Я был у них недавно. Пытался этого жопотряса проучить, но там такая скала, ты бы видел. Один я с ним точно не справлюсь. А Тоня же вообще со мной говорить не хочет. Только на прощание сказала, мол: "Чудик ты. Задолбал уже меня со своими цветами". И это с цветами! Раньше она любила со мной гербарии собирать, а теперь... Говорю тебе, этот жопотряс ей точно мозги промыл.
Я сказал, что тогда моему отцу тем более не нужно волноваться, раз от него ушла такая падшая женщина и тут же принялся приводить доводы против неё. Закончив, я увидел, что его лицо вновь налилось кровью и тут же пожалел о сказанном.
Он громко стукнул по столу, отчего я вздрогнул, а бутылку на столе со звоном подскочила и проревел:
- Не сметь! Не сметь в моём присутствии так отзываться об Антонине, кавалерист. Отставить! Только я могу!
Мой отец всю жизнь проработал в библиотеке. В армии он ни разу не был. Тем не менее, голос у него был командирский, что тем более не вязалось с его внешностью: он был низкий, полноватый, дряблый и немолодой, что понятно, мужчина.
Я торопливо наполнил стакан, чуть дрожащими руками.
- Хорошо-хорошо. Вот отец. Испейте.
Отец выпил и опять наступило молчание.
Наконец он успокоился.
- Кавалерист, я вот чо пришёл. Помощь мне твоя нужна. Стриптизёришку этого шуганём, шоб Тоньку мою оставил в покое. Пусть знает, паскудник, с кем связался.
Негодяя из рассказа отца я возненавидел. Он совершил подлость. Украл даму сердца у моего отца. За это его необходимо было призвать к ответу! И я с пылом согласился помочь.
- Вот это мой сына! - воодушевился отец. - Покалечим стриптизёришку, этого жопотряса.
И после этих слов началась история, из-за которой я перестал верить в законы природы.
СТРАННОСТИ НАЧИНАЮТСЯ
Глаза моего отца заблестели энтузиазмом. Сразу же он принялся снимать с петель дверь гостиной, попросив меня помочь. Я помог. Не отказывать же в помощи отцу? Снятая дверь была приложена к пустующей стене и мой отец стремглав выскочил в коридор. Я слышал, как он возится и с входной дверью.
В тот момент я сильно переживал, что мой отец повредился рассудком, не выдержав очередного предательства женщины. Однако же, как потом выяснилось, я ошибался.
Вернувшись в комнату, отец держал в руке мой кнокер. Он не обратил на меня ни малейшего внимания, а сразу же стал устанавливать его на снятую дверь. Наконец он закончил.
- Значит так, Кавалерист, - возбуждённо произнёс он. - Щас мы его выманиваем и вместе учим манерам. Запищит щас у нас.
И тут же он громко ударил кнокером о закрытую дверь.
И только я собирался спросить у него, что он делает, как с огромным удивлением обнаружил, что за дверью играет музыка. И приближаются шаги. Они были громкие. Я машинально отметил, что принадлежат они, вероятно, кому-то очень большому. Когда они достигли двери, то замочная скважина заскрипела и дверь отворилась.
На пороге появился мужчина в трусах.
Он и правда оказался очень большой: темечко его доставало до верхушки порога, а по сложению тела он мог бы посоревноваться и с Апполоном. Мой отец был ему всего-лишь по пояс.
Он посмотрел на меня и взгляд его был наглый и высокомерный.
Челюсть моя, должно быть, достала до пола, а сердце очень громко и быстро билось в груди. Тело словно одеревенело. Этот амбал появился прямо из-за снятой двери! Как такое возможно?
Затем он посмотрел на отца. И стоило ему увидеть его, на его лице тут же выступила ухмылка.
Я сразу понял, что они знакомы. Очевидно это и есть тот негодяй, что украл у отца даму сердца. Мгновенно страх и удивление сменились ненавистью к нему. Мы с отцом были обязаны вернуть ему поруганную честь.
Мерзавец подошёл к отцу. Только сейчас я заметил, что отец дрожит от испуга словно лист на ветру. Ещё бы, ведь наглец был огромен!
Отец честно, хоть и дрожащим голосом, но сказал подлецу, что мы собираемся его проучить.
Ухмылка мерзавца усилилась.
- Что-что вы собираетесь сделать, убогие? - голос его был словно гром. - Убивать меня? Ты, тюфяк, я смотрю подмогу себе привёл. Я же тебя предупреждал, что Тонька теперь моя. Предупреждал? Предупреждал!.. - он кивнул на меня: - А этого ты откопал в училище для клоунов да? И как с тобой раньше жила Тонька я не пойму. Мелкий мешок жира - не более того. Валите давайте отсюда, пока я сам вас не поубивал, чмыри.
- Подлец! - крикнул я. - Вы посмели осквернить честь моего отца. Вы посмели увести у него его даму. Разве можете вы называться после этого мужчиной?
- Правильно, кавалерист! - сказал отец. - Так его!
Когда мерзавец услышал, что меня зовут Кавалерист, то его громоподобный смех заполнил помещение. Он смеялся так сильно, что глаза его заслезились. Всё хохотал и хохотал...
- Кавалерист!.. - отсмеялся наконец он. - Я же вам шанс даю, олени. Бегите давайте отсюда пока можете. Пока ножки на месте, пока ручки целы... Давайте-давайте, бегите-бегите.
Глаза отца сверкнули тихой злобой.
- Верни мне Антонину!
Негодяй хотел схватить его, но я не позволил, тут же подскочив.
- Негодяй! - крикнул я. - Я требую сатисфакции! Вы осквернили честь моего отца. Вы оскорбили и смеялись надо мной. Я вызываю вас на дуэль. Стойте же здесь, я принесу наше дуэльное оружие.
Развернувшись, я собирался сбегать за дуэльными кочергами, когда уже второй раз за сегодня меня охватили глубокие испуг и изумление. Вместо гостиной был чей-то жилой подъезд. А за окном - незнакомый мне двор, усаженный липами и берёзами.
Очевидно, я находился в другом районе. А может даже и в городе. Но это невозможно!
За спиной тем временем продолжалась перепалка. Наконец я взял себя в руки, развернулся и посмотрел на отца. И стоило мне коснуться его взглядом, как он исчез.
Не сразу. Сначала он стал прозрачным, как стекло. Затем яркая вспышка ослепила глаза, заставив зажмуриться и раздался громкий хлопок. Когда глаза открылись, то отца я уже не видел.
Ноги мои подкосились.
- Отец! Папенька! Что это ещё за шуточки? Где вы?
Тишина. Только музыка играла из квартиры негодяя.
Подлец тоже видел этот фокус. Тут же он выругался и хлопнул дверью. Заскрипел замок. Очевидно, напуганный увиденным, он поспешил спрятаться.
В тот момент я забыл о дуэли и выскочил на улицу.
Наверное это сон! Я скоро должен проснуться. Однако, сколько я себя не щипал, я так и не просыпался. Это была реальность.
На улице отца тоже не оказалось. Блуждая, скоро я вышел к Проспекту Токарей. Это был аж центр города.
"Возможно мой отец может оказаться дома, - думал я всё это время. - Вдруг он переместился туда?"
Я тот час же сел на нужный автобус и направился на набережную, возле которой он и жил.
Но вдруг он всё же не переместился, а погиб? Я тряхнул головой и постарался отбросить эти мысли. Это не помогло.
Через некоторое время я уже был на набережной. Эти места я знал хорошо. Набережная была рядом и с моим домом, и часто случалось так, что я искал тут покоя от вредной тёщи.
Тут оказалось необычно много народу. Я торопливо пролезал через толпу. Со всех сторон доносился гомон людей, крики чаек, шум волн. Скорее всего горожане прятались здесь от чудовищной жары, захватившей в тот день наш город и я хорошо их понимал. Здесь стоял прохладный морской бриз. Впрочем, в тот момент мне было не до него.
Дойдя до пирса, я свернул и вскоре гомон остался далеко позади. И скоро я очутился возле нужного мне дома. К этому времени уже опускалась тьма.
Это была девятиэтажка с одним подъездом. Посреди окружавших его двухэтажек с палисадниками он чудился мне Гулливером среди лилипутов.
Не теряя ни секунды, я тут же вбежал на пятый этаж и принялся оглушительно долбить в дверь.
- Отец! -кричал я. -Папенька! Откройте же скорее, это я - ваш сын Кавалерист!
И когда дверь открылась - из груди моей вырвался вздох облегчения. Мой отец был жив! И даже здравствовал.
Его маленькие глазки-бусинки пылали жаждой мести, одет он был в спортивный костюм, а руки держали по двухлитровой бутылке с водой, используемые как гантели. Он пыхтел как аэрозоль и истекал потом.
Я сразу понял, что он, должно быть, готовится к бою с этим мерзавцем.
И всё же меня раздирало любопытство.
- Отец, что это были за штучки с перемещениями? Объяснитесь же!
Отец отложил бутылки и предложил мне войти. Так я и поступил.
Квартира оказалась уставлена множеством самых разнообразных цветов в горшках. Тут были и кактусы, и анютины глазки, и обычные одуванчики, и множество неизвестных мне видов; от столь крепкого их аромата у меня закружилась голова.
Мой отец всегда интересовался цветами. В молодости он обучался на селекционера цветов в ЛГАУ-ме и даже хотел, чтобы и я пошёл по его стопам. Но я пошёл по другим стопам, что впрочем его не очень расстроило.
На кухне мы сели за стол и отец начал рассказывать.
РАССКАЗ ОТ ЛИЦА ОТЦА
"Две недели от меня ушла Антонина. К стриптизёришке.
На моей душе скреблись кошки. Что она нашла в этом жопотрясе? Да разве сможет он рассказать ей о редких растениях? Разве знает он отличие рода ferocactus от рода blossfeldia? Как же я ненавидел его в тот момент! И как я проклинал Антонину и грустил о ней!
И всё это время я пил.
Напившись в очередной раз, я решил проучить жопотряса. Где он живёт я знал. Из-за хмеля в моей голове я ощущал себя неуязвимым, а знание о том, что этот бой будет ради Антонины только усиливало мою решимость.
Добравшись до него, я принялся яростно пинать его дверь. Этот грохот, должно быть, слышали и его соседи. Однако, когда я увидел жопотряса в живую, то сразу протрезвел. Все поджилки мои затряслись. Это был самый настоящий утёс! Признаю, что в тот момент я ощущал себя мухой, которая добровольно залезла в dionaea muscipula.
Но тут за его спиной, в коридор, вышла Антонина. С ухмылкой на лице. Разум мой затуманила ярость и я, позабыв о страхе, напал на стриптизёришку. Однако он настучал мне по котелку и я, перепуганный, ретировался.
Обратный путь шёл в размышлениях. И что Антонина нашла в этом глупом куске мяса? И как же я перед ней опять опозорился?
Так я ничего и не замечал, пока в незнакомом дворе не увидел необычный цветок с красными лепестками и жёлтым пыльником. Рядом жужжал шмель. Я его сразу узнал. Дыхание моё перехватило.
- Это же gesneria! - воскликнул я. - В наших то широтах!
Такой шанс упускать было нельзя. Я собирался сбегать домой за лопаткой и горшком, чтобы пересадить его и принести домой. Но когда я прикоснулся к нему, чтобы осмотреть, моё тело словно прошило током. Мышцы тут же онемели и болезненно сжались все разом. Из моего рта доносился лишь сдавленный хрип. И всё это произошло столь быстро, что я успел подумать только одно: "Я покойник!", перед тем, как тут же отключиться.
Очнувшись, я с огромным удовольствием понял, что ещё жив. Рядом уже не было никакой геснерии. До обморока был вечер, был он и сейчас: солнце на небе не успело сдвинуться ни на шаг, значит пролежал я немного.
В тот момент я всячески пытался это объяснить. Это белая горячка? Или этот жопотряс мне что-то отбил? Вдруг я чем-то болен?
Однако, странности на этом только начинались.
Добравшись домой, я поужинал и стал смотреть телевизор, грустя об Антонине и настороженный своим состоянием. И вдруг в ванной моей кто-то громко замяукал.
Я решил, что, должно быть, это соседский кот перелез ко мне через балкон и пошёл проверять. Однако, когда я открыл дверь, то ванна была пуста. Мяуканье тот час же прекратилось. На всякий случай я обыскал всю квартиру, но и она оказалась пуста.
Волосы мои встали дыбом. Это точно либо сотрясение, либо горячка!
И сколько же в тот день случилось всего ещё. Я слышал в квартире то кваканье лягушек, то звон стекла из спальни и, даже страшно подумать, голос моего покойного отца. Он был хриплый из-за курения, как и когда-то. И всякий раз, когда я бежал проверять, помещения были такими же пустыми.
На следующий день я тут же поехал в больницу, но никаких отравлений и сотрясений обнаружено не было. Я был здоров.
Странностей в новый день не происходило.
Зато они пришли на другой день. И на другой. И начались после этого стабильно по один-два раза в день.
Я мог внезапно оказаться на другом конце города. Только что я был в одном месте, раздавался хлопок со вспышкой, и я уже в другом.
В первый раз это меня так напугало, что я обзавёлся несколькими седыми волосами. Постепенно я, вроде, привык. В моём кармане после этого всегда была мелочь, чтобы можно было в случае чего без проблем добраться до дома.
Или, сидя на работе в библиотеке, книга возле меня вдруг со змеиным шипением становилась маслянистой лужицей.
А однажды, страшно подумать, бедная дворняжка, прошедшая возле меня, заскулив, вдруг превратилась в кота. Сразу же я бросился домой, до смерти напуганный этой метаморфозой. "Если превратилась она, - думал я, - то почему бы не превратиться и мне?"
Однако же не всегда эти чудеса были вредны.
Как-то раз, придя домой, я обнаружил у себя дома горшок с новым цветком. Это был не обычный цветок. Это был middlemist camellia! Я тут же выделил для него особую полку и аккуратно перенёс туда. Затем я принялся безудержно хохотать, хлопать в ладоши и носиться по дому словно ребёнок, получивший в подарок все игрушки мира. Должно быть, эти хлопки и мой безумный смех слышали все соседи. Нахохотавшись и нахлопавшись, я задумался. Вряд ли это Антонина принесла его мне как извинение за предательство. Сам он тоже не мог появиться. И тут я вспомнил про ту генсерию и тут же звонко хлопнул себя по лбу. Именно после и начались эти странности! Сомнений быть не могло - она была волшебная и это волшебство перетекло и ко мне.
Так я и жил, в постоянном ожидании нового чуда. Но вскоре грусть по Тоне стала усиливаться. Вместе с тем усиливались и чудеса.
Должно быть моё уныние и способствовало этому. Временами я стал впадать в особое состояние, сравнимое лишь с лунатизмом, когда засыпал на ходу, а, придя в себя, обнаруживал, что сделал что-то необычное. Именно таким образом я закончил свой новый гербарий, весь состоящий из таких редких цветов, какие у нас найти невозможно даже в магазинах. Радости моей не было предела. И сколько я не рассуждал о том, откуда они взялись - ответ был один: волшебство! Именно таким образом я и открыл дверь к жопотрясу.
Дни сменялись. Без Антонины мне было всё хуже и хуже. Наконец я стукнул кулаком по столу и сказал: "хватит!". Я просто обязан был попытаться снова проучить жопотряса и вернуть её! Но в одиночку я бы не справился с ним. Поэтому я и пришёл к тебе.
Дальше ты знаешь.
***
Когда мой отец закончил рассказ, я был ошеломлён. Усы мои, казалось, зажили своей жизнью. Ему я, ясное дело, верил.
- Папенька, так значит вы теперь волшебник?! - удивлённо спросил я.
Он лишь горько усмехнулся и сказал, что "волшебство" не поможет вернуть ему даму. После этого он встал и продолжил свои тренировки с бутылками, громко пыхтя.
А я отправился домой. На улицу уже пришла тьма. Жара уже сменилась прохладой, поднялся шумный ветер, гоняющий тучи. Яркий серп месяца, освещающий город то прятался за ними, то выглядывал вновь.
Возле дома меня уже ждали. Тёща стояла со злым лицом, подкидывая скалку в руках. Жена была вся в слезах, она постоянно всхлипывала и тоже злобно сверлила меня взглядом.
"Я же забыл приготовить маменьке ужин!" - возникла ужасная мысль и я громко сглотнул.
ВСТРЕЧА С КОМИССАРОМ
Тёща закатила мне грандиознейший скандал. Огромное количество дурных слов влетало мне в уши и заставляло лицо гореть. И всё это время моя жена продолжала реветь и злобно сверкать глазами. Она так и не произнесла ни единого слова. Её маменька справлялась и без неё. Я же просто стоял и нервно теребил усы, не решаясь сказать ни слова в ответ. Да и бесполезно было что-либо говорить.
Наконец они закончили и ушли в дом, громко хлопнув дверью, а я так и продолжал стоять на улице, не в силах заставить себя войти внутрь.
Так я и стоял, пока меня не привлёк зелёный автомобиль, который остановился возле нашего дома.
Из него вышел немолодой мужчина и хлопнул дверью. На нём был деловой пиджак, а на носу - очки с толстыми линзами. Лицо у него было простодушное.
Разглядывая папку, он подошёл ко мне.
- Доброго вечера. Скажите, это не дом тридцать пять?.. Ах всё, вижу-вижу, - сказал он, отрываясь от неё и увидев табличку с номером; его голос скрипел как старая калитка. - Так это, должно быть, вас кличут Кавалеристом?
Я нахмурился.
- Вы всё правильно поняли, уважаемый. Только, прошу заметить, не кличут, а именуют. Представьтесь же и вы теперь.
Он явно смутился.
- Ах да, совсем забыл. Извините, возраст берёт своё. Горлышко Эдуард Рудольфович. Комиссар по вопросам иным. Я здесь, чтобы поговорить с вами о вашем отце. Мы могли бы пройти машину и там всё обсудить?
Это меня несколько взволновало. Неужели это из-за фокусов моего отца?
- Во-первых ответьте мне, что за вопросы иные, о которых вы только что упомянули? Во-вторых скажите же, о чём конкретно вы хотели бы поговорить про моего отца?
- Видите ли, - ответил он, - "по вопросам иным" означает, что вопросы эти не относятся к обычным, так сказать, бытовым. Тут, скорее, речь идёт о тонких материях, голубчик. Что же касается вашего отца, то он эти тонкие материи нарушает. Я хотел бы поговорить об этом с вами. Всё таки вы своего отца знаете хорошо, может что и посоветуете. Давайте пройдём в машину и там поговорим, голубчик. Тут слишком ветрено.
Выходит я был прав.
Мы сели в его машину. В ней сильно пахло одеколоном и я сразу подумал, что, вероятно, этот человек сильно потеет.
Я стал нервно теребить усы.
- Если мой отец, как вы выразились недавно, преступает черту тонких материй, то почему же я не наблюдаю у вас форму хранителя порядка? Ответьте же?
Его тоже охватило волнение.
- Послушайте, Кавалерист, ваш вопрос не имеет смысла. Поймите, что ваш отец нарушает законы природы. Его квантовая составляющаяся нарушена до неузнаваемости. И всё это будет ухудшаться с феноменальной скоростью. До этого такое происходило всего раз, - он повысил голос. - Всего один раз в истории! И тогда, если бы не счастливая случайность, то наша Вселенная погибла бы. Вы хоть себе это представляете? Сейчас же ваш отец в нестабильном состоянии из-за потери своей любимой. Мы с вами должны. Нет! Обязаны, его успокоить! Мы обязаны его стабилизировать. Вы понимаете это, голубчик? Иначе неизбежно произойдёт непоправимое. Мы все можем умереть, понимаете?
- Во-первых, перестаньnе называть меня голубчиком, - рассержено ответил я и повысил голос: - Моё имя Кавалерист, так и запомните же его. Усеките себе это на носу! Во-вторых, вы только что обвинили моего отца в нарушении законов природы. Так объяснитесь же!.. И откуда вы вообще узнали об этом? Вы что следили за ним? Знаете ли вы, что это бесчестно, подлец?!
Лицо комиссара стало болезненным, он нервно заёрзал и голос его стал совсем тихий:
- Кавалерист, боюсь я не могу вам сообщить, откуда я это узнал. Извините... Просто поймите, чем это чревато. Он же нарушает...
- Законы природы, - сердито докончил я. - Так знайте же, что только законы чести нарушать нельзя! А законы природы - не законы чести! Теперь сделайте отсюда вывод. И когда вы его сделали, то подумайте теперь вот о чём. Вы смеете обвинять моего отца, когда он блюдёт все законы чести. Так ещё и следить за ним удумали. Из всех нас только вы, попрошу заметить, нарушили законы чести. Только вы! Из всех нас только вас нужно призвать здесь к ответу.
Он совсем сник.
- Кавалерист...
- Молчите, негодяй! - резко прервал его я. - Я вызываю вас на дуэль! Стойте же здесь я принесу наше с вами дуэльное оружие.
Ноги сразу же понесли меня в дом. У меня был такой разозлённый вид, что даже тёща побледнела, ойкнула и попятилась. Взяв две кочерги, я тут же выскочил обратно.
Зелёный автомобиль взвизгнул колёсами и умчался прочь.
Этот подлец посмел обвинить моего отца, а сам трусливо сбежал от дуэли!
В тот момент я расценивал это, как величайшую трусость. Я был тогда, как любил говаривать мой дед: "зелёным ростком" и не понимал очень многого. Послушай я тогда комиссара и всё могло быть иначе. Мой прежний мир мог бы быть цел. Но комиссара я больше ни разу не видел.
Вскоре я всё же успокоился и лёг спать. И несмотря на то, что этот день был на тот момент самым необычным в моей жизни, сон пришёл быстро. Следующая неделя прошла, как ни странно, обыденно. Рутина вновь поглотила меня. Пока тёща с женой были на работе, я хлопотал по дому. Временами, тёща устраивала мне скандалы и гоняла, перепуганного, скалкой по всему дому. В такие моменты грохот, должно быть, было слышно и на соседней улице. В таком темпе закончился и месяц.
Наступило 5 августа.
Погода стояла дурная. Ливень шумно барабанил по протекающей крыше, а порывы громкого ветра грозились её окончательно сорвать. Весь день я бегал с вёдрами по дому и подставлял их под подтёки, а вечером мы сели смотреть телевизор.
Именно тогда нас и застала новость о том, что Юпитер исчез.
СТРАННОСТИ ПРОДОЛЖАЮТСЯ
Юпитер - крупнейшая планета Солнечной системы - внезапно испарился со всех телескопов. Эта новость неприятно изумила нас всех. Тёща вскрикнула и, без сознания, сползла на пол. Жена была бледная как мел.
Меня охватила дрожь. Это точно устроил мой отец! Выходит, что комиссар - тот подлец, тот трус - оказался прав? Эта мысль была для меня словно удар.
Вместе мы положили тёщу на диван и я тут же, громко топая, кинулся за влажной тряпкой. Пробегая возле зеркала я заметил своё бледнющее лицо и перепугано-удивлённые глаза. Вскоре мы привели тёщу в сознание.
Но в порядке ли мой отец? Я тут же бросился к телефону.
Гудки, казалось, длятся вечность.
Когда, наконец, трубку взяли, то я был готов поклясться, что голос моего отца был паникующим. Но сильные помехи мешали разобрать смысл слов.
- Отец! - крикнул я. - Всё ли с вами в порядке?.. Я вас не понимаю! - и стоило мне это прокричать, как трубку бросили.
Я набрал снова, но телефон не отвечал.
Ему точно угрожает опасность! Мгновенно я схватил, на всякий случай кочергу, и бросился на выручку. К счастью, бежать было не так далеко. Мой отец жил рядом.
Пока я бежал, я промок под дождём.
На ходу я расталкивал прохожих, пролетал на красные сигналы светофора. В спину мне доносились ругань, скрип шин, автомобильные гудки.
Я мчался, не обращая внимание на усталость.
И пока я нёсся во всю прыть, началась очередная волна странного.
Город вдруг стал меняться на моих глазах. То тут, то там машины, люди, здания - всё с приглушёнными хлопками стало превращаться в цветы. Всюду появлялись цветы самых разных расцветок и запахов. Хлопало со всех сторон. Даже капли дождя становились лепестками.Сразу стало ясно - это сделал отец.
Но вдруг и я превращусь в цветок? Эта мысль заставила ускорится. Никогда прежде я так раньше не бегал.
Вскоре дом отца был совсем рядом. Я уже видел его впереди. Но когда же я добрался, ноги мои подкосились. Я упал на колени, из меня вырвался отчаянный рёв.
На моих глазах дом превратился в сундук. В обыкновенный сундук!
- Папенька! - крикнул я. - Где вы, отец? Живы ли вы?
Ясное дело - никто не ответил. Только цветы шуршали и хлопало. И колоколом звенело сердце.
Моего отца больше нет! Непонятно откуда, в тот момент пришло ясное понимание этому и у меня опустились руки.
Глаза резало от обилия ярких цветов.
Из последних сил я поднялся, неизвестно чем ведомый, подковылял к сундуку и открыл его.
Это и стало концом того мира.
Тут же всё вокруг закружилось. Слилось в одно размытое пятно. Я был словно в быстрой карусели. Меня стало мутить. А оно всё продолжало крутиться, вертеться...
А затем сжалось в одну крошечную точку, быстро померкло и наступила абсолютная тьма.
ВОКРУГ ВСЁ ДРУГОЕ
Очнулся я на диване в незнакомой комнате, моя голова жутко болела и мёрзла. На своём лбу я обнаружил холодную, влажную тряпку.
Вокруг меня было множество незнакомых мне людей. На лицах их было написано волнение.
Ничего не понимая, удивлённый, я попытался было встать, но один из них торопливо ко мне обратился:
- Стасян, ты лежи! Не вставай!
- Простите, вы это мне? - опешивший, не понял я. - Если вы это мне, то вынужден вам сообщить, что я знать не знаю никакого Стасяна. Меня зовут Кавалерист, так ко мне и обращайтесь.
Тот мужчина, очевидно взволнованный, снова стал утверждать, что моё имя Стасян. Я опять ответил, что нет - знать не знаю никакого Стасяна. И чем больше мы с ним спорили, тем бледнее и мрачнее становились лица окружающих людей. Тем более нервно они перешёптывались.
Внезапно во мне проснулась сильная жалость к ним. Я просто не мог больше смотреть, как они страдают. В этот день и так хватало уже страданий. В этот день я потерял отца. И я согласился, что да - я и есть тот самый Стасян. Судя по всему, это их несколько успокоило.
Так я и стал Стасяном.
Этот новый мир был совершенно другим: техника тут шагнула далеко вперёд, а география была до ужаса иная. Всё меня тут удивляло и забавляло, но я продолжал скорбеть по отцу. Однако со временем скорбь ушла.
Шли годы. Я перенял все повадки и привычки Стасяна. Я полностью стал им внешне, но внутри так и остался Кавалеристом. И иногда, по вечерам, я до сих пор вспоминаю и грущу по своему бедному отцу, по полуразвалившемуся домику на Театр-Плаза, по своим пышным усам. И даже по жене с тёщей.

[Нужна критика для рассказа. Сюжет, понимаю, не очень, но меня интересуют именно ошибки и недочёты стиля написания. Заранее спасибо]
submitted by boxitem to Pikabu [link] [comments]

Как сделать скулы за 30 секунд СКУЛЫ  КАК УБРАТЬ ЩЕКИ История мьюинга(mewing), как изменить лицо без операции. Mewing по русски. КАК УБРАТЬ ЩЕКИ, как сделать скулы. Массаж лица КАК НАКАЧАТЬ СКУЛЫ/СДЕЛАТЬ ЛИЦО БРУТАЛЬНЫМ

Как сделать лицо шире мужчине ... после этого попробуй оттянуть нижнюю челюсть как можно ниже (при этом она может немного хрустнуть – это нормально). Делай так ежедневно по 20 раз – и вскоре ... Продолжаем тему форм и типов лица. Мы уже писали рекомендации для тех, у кого овальное лицо , удлиненное лицо и прямоугольное лицо . Сегодня поговорим о квадратной форме лица. Говоря о квадратном лице, мы подразумеваем ... Как сделать лицо женственным ... крупный нос или квадратная челюсть не могут повредить вашей женственности, если ваш общий вид сообщает окружающим: «Я женщина!» ... Если верхняя честь не развита, то лицо выглядит плоским, так как основную часть лица составляет именно верхняя челюсть. Губы теряют объем, так как поддержки нет. Сделать лицо более рельефным вам помогут упражнения. Мышцы лица, как и любые другие, можно и нужно тренировать. ... Теперь закройте рот и расслабьте челюсть. Повторите упражнение 10-20 раз ...

[index] [359249] [3051740] [4766968] [2492978] [4851535] [4351089] [1832049] [4474292] [2511422] [1740775]

Как сделать скулы за 30 секунд

КАК ОСТАНОВИТЬ СТАРЕНИЕ И ОМОЛОДИТЬ ЛИЦО ПОСЛЕ 45 ЛЕТ - Duration: 19:38. Oksana Levina, beauty and health coach 161,212 views 19:38 Как Сделать Руки Стройнее за 7 Дней: Нет Дряблым Рукам! - Duration: 11:46. AdMe.ru - Сайт о творчестве 2,525,417 views КАК СДЕЛАТЬ СКУЛЫ ЗА 30 СЕКУНД ... Скульптурное лицо 94,759 views. 1:34. Как свет портит вашу картинку в видео - Duration: 9:30. СКУЛЫ КАК УБРАТЬ ЩЕКИ мой инстаграм : @fisunka и @fisunkalive спасибо за активность! маски : очень полезны для тонуса ... Как сделать выразительные скулы – Все буде добре - Duration: 7:59. Все буде ...

#