Как делать кольца своими руками, мастер-класс по ...

Мультсериалы по вселенной Марвел, часть 1 - первые блины и первая годнота

Мультсериалы по вселенной Марвел, часть 1 - первые блины и первая годнота
Подвижно приветствую всех любителей супергероев. Я продолжаю не то чтобы совсем неблагодарное занятие ознакомления рекабушников с экранизациями комиксов, и да – настала пора «чо там у Марвел». А точнее, мультсериалов по вселенной Марвел. В целом ситуация примерно такая же, как и с DC – первые блины в 1960-х и 1970-х, годнотища в 1990-е и начало 2000-х, а затем стильно-модно-молодёжное – но говно. А теперь подробнее!
Первый мультсериал по вселенной Марвел даже мультсериалом можно назвать лишь с большой натяжкой. Потому что мультсериал The Marvel Super Heroes, выходивший в 1966 году, был почти неанимированным. Персонажи практически не двигались, по сути, это были просто озвученные комиксы - мультсериал, с позволения сказать, «анимировался» методом ксерографии – для серий просто копировались страницы из комиксов, в которых худо-бедно шевелились отдельные детали. Мультсериал состоял из пяти сегментов – семиминутных серий про Капитана Америку, Железного Человека, Тора, Халка и Нэмора, у каждого сегмента была своя отдельная заставка (хотя общая тоже была), но действительно легендарной стала только заставка сегментов с Капитаном Америкой. Всего серий было 65. Лучше просто читать соответствующие комиксы. Меньше испанского стыда будет.
Кадр из первого мультсериала по комиксам Марвел...
Первый мультсериал про Фантастическую Четвёрку, Fantastic Four, выходил в 1967-1968 годах, и да – это тоже был «первый блин», в котором было всего 20 серий. Тем не менее, он был неплох. Там успели появиться известные враги Фантастической Четвёрки – Доктор Дум, Человек-Крот, Бластаар, Галактус (почему-то зеленокожий – наверное, чтобы подчеркнуть свою инопланетность) и другие. Серии, довольно тесно следовавшие комиксам, перемежались «оригинальным контентом», анимация была деревянной – но уже получше, чем в предыдущем «блине», а для 60-х так и вовсе вполне неплохой. Но всё-таки бывали мульты и поинтереснее.
Не везёт Четвёрке с экранизациями, что тут поделаешь...
А вот следующий мультсериал, который тоже сложно назвать офигенно качественным, стал легендой. Это мультсериал Spider-Man, выходивший в 1967-1970 годах (52 серии). Легендарное в нём всё, начиная с заставки, которая стала прочно ассоциироваться с Человеком-Пауком, была перепета на все лады различными группами и исполнителями, и в значительно более современной обработке появлялась уже в современных фильмах про Человека-Паука с Томом Холландом в главной роли. Именно этот мультсериал раздербанили на мемы, потому что меметичен практически каждый кадр оттуда. Экономии ради анимация была очень деревянной (чтобы можно было по второму/третьему/энному кругу использовать стоковую анимацию), и по этой же причине фирменные враги Человека-Паука, типа Доктора Осьминога или Зелёного Гоблина, появлялись преимущественно в первом сезоне, а во втором и третьем Спайди сражался в основном со взаимозаменяемыми инопланетянами или магическими тварями.
DA TY OHUEL - это оттуда.
Второй мультсериал про Фантастическую Четвёрку вышел в 1978 году, назывался он The New Fantastic Four, и было в нём всего 13 серий. Отметился этот мультсериал тем, что Фантастическая Четвёрка в нём была не в полном составе – в команде не было Человека-Факела, которого заменял маленький робот Герби. Причиной этого стало то, что про Человека-Факела собирались делать отдельный фильм либо сериал – да так и не сделали. Анимация в этом мультсериале была уже посимпатичнее, а среди врагов Фантастической Четвёрки затесался Доктор Дум, но всё равно это был ещё «не тот шарман».
Магнето тоже пробегал мимо, да.
Очень странных мультсериалов хватает и у ДС, и у Марвел, и во втором случае такой мультсериал вышел в 1979 году и назывался Fred and Barney meet the Thing. Исходя из названия, можно подумать, что Бен Гримм из Фантастической Четвёрки попал к Флинтстоунам в каменный век – но это было не так. Просто это был «двойной» мультсериал, из двух не пересекавшихся сегментов – серий про Флинтстоунов и про Существо. В сегменте про Существо главгероем был старшеклассник-задохлик Бенджи Гримм (по сути - Шегги из франшизы про Скуби Ду), который в случае необходимости активировал волшебные кольца – и превращался в каменного амбала, после чего решал все проблемы грубой силой.
Thing ring, do your thing!
В 1979 году на экраны вышел мультсериал Web Woman, и большие шишки в редакции Марвел поняли, что сейчас у них из-под носа уведут годную идею, поэтому поднапряглись, сделали тяп, сделали ляп – и выпустили мультсериал (ну и комикс) Spider-Woman (в том же 1979 году). Мультсериал был сделан на скорую руку, чисто для того, чтобы застолбить имя. В нём было всего 16 серий, способности Женщины-Паука во многом напоминали силы самого Человека-Паука (который в мультсериале тоже появлялся), а среди врагов затесались Кингпин, Дракула, Дормамму, викинги и инопланетные пауки. Это был странный мультсериал…не то чтобы совсем трэшак, но и годнотой назвать сложно.
А вот костюмчик отличный. С тех пор Женщина-Паук успела стать одной из секс-символов Марвел и центром СЖВ-скандала на эту тему.
Ну а где Паучиха, там и Паук найдётся. Очередной мультсериал про Человека-Паука выходил в 1981-1982 годах и назывался просто – Spider-Man. Это ещё не тот самый Челпаук из 1990-х. В этом мультсериале было всего 26 серий. В отличие от мультсериала 1960-х, этот «Человек-Паук» мог похвастать значительно более проработанной анимацией, да и врагами были не ноунеймы взаимозаменяемые, а суперзлодеи из комиксов. В мультсериале были как мелкие побочные сюжеты, так и крупный сюжет про противостояние Доктору Думу в Латверии, но многие об этом мульте просто забыли – потому что он не является ни легендарно всратым, ни легендарно офигенным, он просто…проходной.
Чо смотришь, дальше листай.
В следующем мультсериале Человек-Паук уже обзавёлся союзниками, что даже в названии отразили – Spider-Man and His Amazing Friends. В мультсериале было 24 серии, и выходил он с 1981 до 1983 года. Главгероями были Человек-Паук, Бобби Дрейк (Ледяной Человек из команды Людей-Икс) и Анджелика Джонс, героиня по прозвищу «Огненная Звезда» (Firestar), созданная специально для мультсериала, но ставшая достаточно популярной для того, чтобы её ввели в комиксы. Эти трое стали командной после совместного сражения с Жуком, пытавшимся ограбить фирму Тони Старка. Да – в качестве гостей в мультсериал завезли Людей-Икс, Железного Человека, Тора и Капитана Америку. В визуальном плане этот мультсериал был продолжением предыдущего. Довелось мне его посмотреть…камео других персонажей радовали, но в целом до годноты 90-х всё ещё не дотягивал.
Вполне смотрибельно, но местами упорото.
В 1982 году начал выходить мультсериал про Халка, The Incredible Hulk. Это был короткий мультсериал (всего 13 серий), но это было первое появление Халка в качестве главгероя мультсериала после практически не анимированного Marvel Super Heroes 1966 года. В течение этих 13 серий Брюс Бэннер безуспешно пытается избавиться от Халка, что каждый раз приводит лишь к тому, что объявляется очередной монстр и Халк отправляется этого монстра крушить. Мульт отметился тем, что в нём необъяснимым образом одежда Брюса восстанавливалась, когда он превращался из Халка обратно в человека, а в ориджине Халка вместо советских шпионов были задействованы инопланетяне. Зато Халк надавал по роже Доктору Осьминогу.
Но были мультсериалы и получше.
А вот следующий мультсериал – это уже легендарочка. Тот самый мультсериал X-Men выходил с 1992 по 1997 год (76 серий). Это был период, когда детские мультсериалы не стеснялись содержать то, что сейчас считается недетскими темами – проблемы веры, темы холокоста, расизма и спидоистерии, и не только. В мультсериале были более-менее близко к комиксам (правда, не без отсебятины) переданы легендарные сюжетки из комиксов – Дни Минувшего Будущего, Сага о Тёмном Фениксе, Эра Апокалипсиса, и не только. Были показаны довольно канонично фирменные враги Людей-Икс, от Мистера Синистера до Магнето, от Апокалипсиса до телеманьяка Моджо. Многие моменты из мультсериала запомнились фанатам и стали мемами – от порнографических стонов актрисы, которая озвучивала Джин Грей до всратой озвучки Володарского (мне повезло, я впервые ознакомился с этим сериалом в нормальной озвучке когда это уже не были «Радиоактивные Люди», поэтому упоминание Володарского вызывает у меня не ностальгию, а только отвращение). Мультсериал в своё время столкнулся с кучей сложностей – на создателей давили, требуя сделать его более мягким, чтобы могли смотреть самые маленькие
К счастью, не додавили.
С 1994 по 1996 год выходил мультсериал Fantastic Four. Его особенностью стало то, что он как можно более точно передавал истории из комиксов – весь первый сезон состоял чуть ли не из буквальных пересказов комиксов 1960-х, с первыми приключениями Фантастической Четвёрки – первыми встречами с Нелюдями, Зловещей Четвёркой, Доктором Думом, Галактусом и Серебряным Сёрфером. Второй сезон был значительно серьёзнее – оттуда убрали часть попыток в юмор (они очень не нравились фанатам уже тогда), а темами серий были истории, появившиеся в комиксах уже позже – например, превращение Невидимой Девушки в маньячку Злобу, появление Призрачного Гонщика и т.д. У мультсериала должен был быть и третий сезон, в котором собирались раскрыть тему беременности Невидимой Девушки, а частью Фантастической Четвёрки должна была стать Женщина-Халк – но не случилось.
Когда смотрел впервые (и пересматривал позже) меня бомбило, что Бену Гримму выделили роль комик релифа даже в большей степени, чем в комиксах.
Годнота 1990-х продолжается в мультсериале Iron Man, который начал выходить в том же 1994 году. Два сезона, в общей сложности всего 26 серий – но эти два сезона разительно отличаются друг от друга (в том числе – из-за того, что второй сезон делала другая студия). Первый сезон был скорее отсебятиной по мотивам комиксов – пусть серии и носили названия историй из комиксов, общего с первоисточником было мало. Сквозной сюжет был зачаточным, это был просто набор стычек с суперзлодеями, хватало логических несостыковок, а персонажи были плоскими и практически не раскрывались. Зато второй сезон начинался с офигеннейшей заставки, отсылающей к песне Iron Man от Black Sabbath (но не копирующей её полностью), в сезоне появился нормальный сквозной сюжет, а персонажей таки начали нормально раскрывать. Но увы – рейтинги всё падали и падали, поэтому третьего сезона и у этого мультсериала не было.
I am Iron Man!
В 1994 году начал выходить мультсериал, умудрившийся сделать запоминающейся заставку, в которой повторялись в различной последовательности всего четыре слова (Spider, Man, Radioactive, Blood) – её, кстати, исполнял Джо Перри из Aerosmith. Да – я говорю о мультсериале Spider-Man. Довольно долго это был самый живучий мультсериал по вселенной Марвел – в нём было 5 сезонов, в общей сложности 65 серий. В мультсериале успели появиться все известные и некоторые малоизвестные враги Человека-Паука (а также некоторые союзники) и многие сюжеты из комиксов, но он страдал от всепроникающей цензуры – например, Человек-Паук в кадре никогда не бил никого кулаком, а только толкал или бросал, практически не изображалось реалистичное огнестрельное оружие, Каратель носил голубое трико, вампир Морбиус питался «плазмой» через дырки на ладошках, а Зловещая Шестёрка называлась Подозрительной Шестёркой (Зловещий - слишком мрачное слово, нельзя такое деткам). Из-за ограничений с бюджетом и прочих проблем пятый сезон был недоделан и мультсериал закончился, не досказав историю о поиске Мэри Джейн (это позже подтянули в комиксе-привязке, но всё-таки).
Spider-blood, spider-blood, radioactive spider-blood...
Ещё один мультсериал 1994 года связан со вселенной Марвел лишь косвенно – это мультсериал по вселенной дочерней компании Марвел, Malibu (которым также принадлежит Найтмэн), и назывался он Ultraforce. Нет, не так. Правильно так – ULTRAFOOOORCE!!! Так правильнее. Было в нём всего 13 серий, и от него аж разило духом супергероики 90-х. Тут и фирменный узнаваемый визуальный стиль (как рисовка, так и дизайн персонажей), и атмосфера (лазеры, драма, все друг в друга шмаляют, команда разношёрстных хороших противостоит разнообразным плохим). Даже заставка узнаваемая – если прислушаться, в ней сквозит тема всё тех же Людей-Икс.
ULTRAFOOOORCE!!! Prime! Hardcase!
А завершит сегодняшнюю часть подборки мультсериал, запомнившийся неожиданно мрачной заставкой, которая точно выделяется среди остальных мультсериалов Марвел 90-х годов – The Incredible Hulk, начавший выходить в 1996 году и состоявший из 21 серии. В первом сезоне Брюс Бэннер пытается избавиться от Халка, отделяет Халка от своего тела – и понимает, что это была большая ошибка, а во втором сезоне уже задействована Женщина-Халк, а сам Халк, как и в комиксах, временно становится серокожим гангстером Джо Фикситом. В различных сериях в гости захаживали Призрачный Гонщик, Тор, Воитель и Фантастическая Четвёрка. Нравился мне этот мультсериал…но без фанатизма. Заставка осталась его любимой частью.
Видимо, я всё-таки в большей степени Дисишник, чем Марвелец.
В комментах бонус будет.
submitted by Malfarro to Pikabu [link] [comments]

Навоз, как средство от простуды (хроники пандемии) АКТЫ 11-15

Навоз, как средство от простуды (хроники пандемии) АКТЫ 11-15
Акт одиннадцатый
Кажется, что сидеть взаперти - хуже нет. Но вот отключили свет и жизнь совсем остановилась. Нет интернета, молчит холодильник, застыла электроплита. Хотя и это не предел. Еще идет вода и работает туалет. Есть куда падать.
Объявив карантин, друзья заперли Центр здоровья и отправились к председателю отмечать праздники. Не глядя на пост и Страстную неделю, сидели допоздна, истощив вино-водочные запасы Авдеича. Ночью, не рискнув нарушить изоляцию, несколько раз вызывали бабу Дусю, которая организовала в деревне службу доставки.
Петр Авдеич тяжело переживал карантин, понимая все трудности ведения хозяйства в условиях изоляции. Проснувшись утром, председатель тяжело поднялся, вышел из дома во двор, пнув по пути попавшую под ноги курицу, и направился к колодцу.
«Утопится нахуй!», - в страхе подумал Женя.
Но Авдеич открыл крышку и спустил ведро на цепи в глубину колодца, зачерпнул воды и начал крутить ручку, вытаскивая ведро.
Было свежо после прошедшего ночью дождя. Легкий ветер шевелил чуть зеленые ветки. Кудахтали куры, ковыряясь в отросшей весенней траве. В ржавой петле скрипел ворот, звякнула цепь. Женька застыл, пораженный глубиною покоя этой сельской идиллии.
Поставив ведро на край бетонного кольца, председатель подставил голову под струю и долго поливал ее ледяной водой. Фыркая и отдуваясь, Петр Авдеич наконец выпрямился и посмотрел на Женю блестящими от воды глазами.
«Знаю одного майора в Гомеле-30. Там у него всякого говна осталось. Наверно и противогазы найдутся. Давай съездим», - произнес Авдеич вполне уже осмысленно.
Друзья быстро собрались, захватив с собой пару бутылок бабыдуниного палива, оставшихся с ночи. Заведя старый «козел» председателя, приятели направились на секретную базу.
Воинская часть №42654 или Гомель-30 была в советское время базой хранения ядерных боеголовок. Предполагалось отстреливаться этими зарядами от наступающего противника. А поскольку враг наступал с Запада, то, по плану обороны, все, что находилось западнее Гомеля, то есть вся территория Белоруссии, попадала под обстрел. Ядерные заряды также полагалось пускать по атомным станциям, превратив путь на Москву в радиоактивный ад. Такой план был разработан еще при Сталине, когда перепуганные советские вожди узнали, что немецкие танки могут достичь столицы всего за пару дней.
После распада СССР боеголовки вывезли, а военный городок стал называться Заречьем. Единственным человеком, который здесь оставался верным армии и флоту, был старый майор. На базе он служил завхозом и заведовал складом. Никто в Заречье не помнил, как его звать, поэтому называли этого чудака просто «товарищ майор».
Майор своими силами пытался охранять брошенную базу, надеясь, что боеголовки вернутся, и мы снова будем грозить всему миру огромным кукишем. Но территория была большой, а воры лезли с разных сторон, преодолевая ряды колючей проволоки, рвы и ловушки. Когда из зоны вынесли почти все, майор собрал уцелевшее на складе, запер ворота висячим замком и завел сторожевых псов. Он практически не отлучался, карауля остатки былой мощи Советского Союза. Поток посетителей со временем иссяк, про базу забыли, сторожевые собаки состарились на посту. Майор иногда приходил к складу, проверял замок и смазывал дверные петли.
Друзья приехали в Заречье в обед. Товарищ майор жил в облезлой пятиэтажке на краю единственной улицы военного городка. На ободранном фасаде здания еще виднелся лозунг, начертанный большими буквами. «Мирный атом - в каждый дом!» - такой был юмор у советских атомщиков.
Дернув ручку перекошенной двери, друзья окунулись в густую атмосферу подъезда, где стояла теплая вонь протекающих труб. Оббитую лестницу обступали облупленные стены, когда-то выкрашенные зеленой военной краской. С рыжего потолка на проводе свисала тусклая лампа. Тянуло холодом из выбитого окошка. Дерматиновая дверь с дырой, из которой торчала вата, вела в квартиру майора.
Бывший военный открыл двери и пригласил гостей в маленькую кухню скромной однушки. Он узнал председателя, с которым когда-то заседал в местном совете. Едва поздоровавшись, Авдеич выставил на стол выпивку и закуски. Майор засуетился, то открывая, то захлопывая дверки старого холодильника. Впрочем, эта суета была напрасной – холодильник майора был пуст, как старая воронка от бомбы.
Майор был искренне рад гостям, в Заречье к нему привыкли и давно не слушали его страстные проповеди. Он был реликтом холодной войны, чудом уцелевшим после «крупнейшей геополитической катастрофы».
Гости уселись за узким столом в маленькой кухне. Хорошо поддав, майор привычно оседлал своего «деревянного коня» и воинственно замахал саблей по сторонам. Он поведал, как когда-то наводил баллистические ракеты на Лондон, Париж и Нью-Йорк, как держал в страхе весь мир и как его опасались соседние народы.
Не в силах спорить, друзья только кивали головами. Под конец майор перешел к международной обстановке – теме, которая его беспокоила не на шутку. По большому секрету старый вояка поведал, что России больше не существует, поскольку он лично, своими глазами, видел карты, где вместо Российской Федерации нарисован Китай, Финляндия и Польша. Поэтому, утверждал майор, нужно быть наготове.
«Когда за нами придут, мы будем отстреливаться через окна и двери. Живыми мы им не сдадимся», - подвел итог старый вояка.
Тут Женя наконец вклинился в монолог и спросил, из чего будем стрелять. На что майор начал усиленно подмигивать и показывать пальцем на старенький телевизор, холодильник и газовую плиту.
Женька все понял и попросил парабеллум. В ответ майор захихикал и, обращаясь к телевизору, громко объявил, что все оружие находится на строгом учете. Женя еще поклянчил, но получил отказ. Здесь в разговор вмешался Петр Авдеич, попросив десяток противогазов, мотивируя просьбу тем, что коров приходится доить в загазованной атмосфере.
«Доярки надышатся, потом болеют и требуют прибавки за вредность. - напирал Авдеич, - А где денег взять, если их нету. Нету денег в нашем народном хозяйстве!».
После этого майор смягчился, сообщив, что противогазы на учете не состоят и подлежат списанию, поэтому он может выделить колхозу энное количество.
Выпив на дорожку, все отправились на секретный склад. Узкая бетонная дорога привела сначала к шлагбауму, на табличке которого еще остался угрожающий запрет курить, болтать и отправлять естественные потребности. Затем были ворота в окружении дотов с пулеметными прорезями посередине. Наконец, подъехали к низкому бетонному ангару. Майор выскочил из машины, повозился с замком и распахнул железные двери. Потом помахал рукой, указывая внутрь здания. Друзья въехали, майор запер двери и включил тусклый свет. Ангар пустовал, только рельсы с кран-балкой ржавели в тишине.
Майор повел гостей куда-то вглубь помещения, отворил неприметную дверь и начал спускаться по лестнице. Друзья последовали за ним. Ступени привели в небольшой коридор, откуда выходили крашеные железные двери с засовами. Майор позвенел связкой ключей, открыл одну из дверей и пригласил следовать за ним.
Друзья оказались в большом зале со стеллажами. На полках лежали респираторы, противогазы, костюмы химической защиты и другие резинотехнические изделия. Кое-где резина уже истлела и слиплась, образовав густую зеленую массу, из которой на гостей таращились страшные стеклянные глаза.
Авдеич вздрогнул и перекрестился. Майор стал показывать, что где лежит, где какие размеры и формы. Женя с председателем выбрали несколько сравнительно новых респираторов, взяли парочку противогазов и общевойсковых защитных костюмов, именуемых в армии ОЗК. Майор расхаживал среди полок, демонстрируя свои богатства и расхваливая всю эту противочумную муть.
На одной из полок Женя заметил противогазы странной формы с удлиненными рылами. Подошедший майор стал объяснять, что эти комплекты предназначены для лошадей.
«А что, в войсках и лошади есть?», - поинтересовался Женька.
«И лошади есть, и кони, - пояснил майор, - тягловая сила на случай ядерного удара и отказа электрооборудования. Тогда впряжем коней для подвоза боеголовок к пусковым установкам в зоне поражения. У вероятного противника все нахер откажет после нашего удара, все их вычислительные машины и лазерные прицелы. А мы на лошади заряд доставим, вставим куда надо, топливо пиропатроном зажжем и хуяк по Флориде, только, блядь, ее и видели……».
С облегчением покинув секретный объект, друзья загрузили добытое снаряжение в «козла» и отправились обратно на ферму.
PS Замечу, что этот заскорузлый майор и профессор М.Ковальчук, приближенный к императору – явления одного рода. Они живут далеким прошлым, былыми победами над половцами и печенегами. Кто-то считает их настоящими патриотами. На самом же деле эти реликты, как ржавые скрепы, тянут страну назад, в мрак средневековья и невежества. Чем им ответить? Разве что постебаться в Твиттере.
Акт двенадцатый
По прошествии же субботы, на рассвете первого дня недели, пришла Мария Магдалина и другая Мария посмотреть гроб. И вот, сделалось великое землетрясение, ибо Ангел Господень, сошедший с небес, приступив, отвалил камень от двери гроба и сидел на нем. Вид его был, как молния, и одежда его бела, как снег. Устрашившись его, стерегущие пришли в трепет и стали, как мертвые. Ангел же, обратив речь к женщинам, сказал: не бойтесь, ибо знаю, что вы ищете Иисуса распятого. Его нет здесь – Он воскрес, как сказал. Подойдите, посмотрите место, где лежал Господь. (Евангелие от Матфея, Гл. 28)
В воскресенье, на Пасху, Варвара Васильевна, собрав в корзинку куличи и крашеные яйца, поехала в больницу навестить ветеринара. Все дни, прошедшие после госпитализации сельского лекаря, Варвару Васильевну мучала совесть. Ее томили предчувствия, и было страшно, что в погоне за славой и деньгами она заставила коровьего доктора выпить навозу
Христофора Венедиктовича, так звали лекаря, в деревне прозвали Хэ-Вэ. Это имя пошло от сокращения слов «хуй ведае», которыми ветеринар обычно ставил диагноз местной скотине. «Хуй яго ведае, што з ею робится», - часто повторял Христофор, глядя на больную корову. Звать ветеринара сокращенно было удобнее, чем выговаривать его имя и отчество. Фамилия же его давно затерялась в пыльных бумагах колхозной бухгалтерии.
Варвара Васильевна быстро взлетела на третий этаж и распахнула двери палаты. Койка больного была аккуратно застелена и пуста. На крики Женькиной тещи прибежал санитар. Он таращил глаза и разводил руками не в силах объяснить, куда девался ветеринар. Дело в том, что третий этаж больницы занимало отделение для душевнобольных. На окнах здесь были решетки, двери палат открывались только снаружи, на выходе в коридор дежурили санитары. Но из-за эпидемии отделение пришлось переоборудовать, распустив нездоровых духом людей по домам. Стараниями Варвары Васильевны ветеринару выделили целую отдельную палату.
В пасхальное воскресенье врачи и медсестры отсыпались. Оставшиеся на дежурстве санитары пребывали в недоумении. Переполошив всю больницу, обыскав отделения и палаты, Христофора не обнаружили. Пребывавший в коме ветеринар воскрес без следа.
Варвара Васильевна лично принимала участие в поисках. Вконец измученная теща сама добралась до подвала, где находилась прачечная, кладовая и другие вспомогательные службы больницы. Обшарив все углы, Варвара Васильевна наткнулась на человека, одиноко сидящего на груде белья. Ног его касался луч света, бивший из подвального окошка под потолком. В этом свете можно было разглядеть, что человек был давно не стрижен, запущен и, возможно, не трезв. Когда-то белый халат его от времени пожелтел и покрылся бурыми пятнами.
Незнакомец взглянул мутноватыми глазами на Варвару Васильевну, и открыл было рот, чтобы что-то сказать. Но кроме хрипа ничего из него не вышло. Тогда человек пошарил где-то в складках халата, достал бутылку портвейна, глотнул из горлышка, и протянул вино Варваре Васильевне.
Перепуганная Варвара пить отказалась, замотав головой.
Тогда человек снова приложился к бутылке, после чего вытер губы рукавом и неожиданно заговорил хрипловатым натуженным голосом.
«Христос Воскрес!, - вымолвил человек, - Не бойся меня, женщина. Вот выпей вина и давай похристосуемся».
Изумленная теща только глазами моргала. Голова у нее закружилась, и она тихо съехала на пол.
«Ты видно немая, - наконец догадался человек и строго спросил, - из какого отделения?».
Но Варвара Васильевна только мычала в ответ, не в силах вымолвить слова. Ей показалось, что человек вдруг воспарил над кучею несвежего белья, и, не касаясь земли, приблизился к ней вплотную.
«На ка, милая, смочи горло», - ласково произнес человек, глядя прямо в глаза Варваре Васильевне.
Не в силах противиться, Варвара мертвой рукой приняла вино и сделала глоток. Дешевый портвейн сразу ударил ей в голову, все вокруг замелькало, и тьма опрокинула Варвару Васильевну навзничь.
Очнувшись, Варвара увидела, что луч света исчез, подвальное окошко посерело от сумерек. Было тихо, только дальний шум улицы свидетельствовал, что город жив и движется куда-то в своем обычном вечернем русле.
Варвара Васильевна стала озираться по сторонам, повернув голову, она различила на фоне светлой стены гору белья и давешнего человека на ней.
«Скажи, ты ангел?», - едва разлепив губы, спросила Женькина теща.
«Конечно ангел, - ответил человек, - работаю здесь оператором стиральных машин на полставки».
Варвара Васильевна застыла, вглядываясь в ангела не в силах оторвать взгляд.
«Если ты избран, что же ты здесь….в подвале?», - спросила Варвара, рукой обводя окружающее пространство.
«Милая, избранных нет! , - отвечал ангел, - Одни назначенцы кругом. Царь назначен, придворные, писатели-юмористы, даже зрители в зале. Избранных не осталось, настоящие поэты истлели вместе с бумагой, на которой писали. Остались клерки да письмоводители - неодушевленные предметы!».
«А как же бог?», - спросила изумленная Варвара.
«Бог умер, - пропел ангел, - Он мертв, но ещё столетия будут существовать подвалы, где показывают его тени,…… на досках, и в золоте. Забудь про бога. Живи своей жизнью».
«А как же Христос Воскрес…..и Пасха?», - не унималась Варвара.
«Так он и правда воскрес, ты сама только что видела», - улыбнулся незнакомец.
«И что же мне делать?», - не сдавалась Варвара Васильевна.
«Пойди, милая, туда, где опоила его, там и отыщешь», - промолвил ангел.
Изумленная Варвара Васильевна как-то ухитрилась подняться с пола, на дрожащих ногах, держась за стену, она покинула помещение. В голове у нее все путалось. Не помня себя, она остановила машину и спросила везти ее в Новые Оглобли к бывшему колхозному морозильнику.
Водитель вывез Женькину тещу из города, и, сверяясь с навигатором, повез по рыхлой дороге через поля. Впереди уже светились окна деревни, когда шофер остановил машину. Дальше дорога была перекопана.
Варвара Васильевна вышла, расплатилась, и пошла по дороге к деревне. Она не ведала про карантин, противогазы и костюмы химической защиты от прокуроров. На середине пути из кустов ей навстречу вынырнули две тени. В противогазах и резиновых плащах до земли они раскачивались по сторонам. Стеклянные глаза их горели огнем, отражая светило, падавшее за горизонт.
Варвара Васильевна ойкнула, схватилась за бок и потеряла сознание.
Акт тринадцатый
Залетевшая к нам из созвездия Кассиопеи комета 2I/Borisov, миновав Солнце, постепенно удаляется из нашей звездной системы. По свежим данным, комета содержит большое количество замороженного угарного газа, который вслед за кометой разносит по Солнечной системе. Так когда-то вместе с талой водой разносило замороженных клиентов из растаявшего холодильника Женьки Гишгорна.
На Земле карантин и цены на нефть обнулили имперские замашки жителей России. Им стало не до Сирии с Украиной. Восставшие с колен, теперь больше заняты собственным пропитанием. Ни к чему теперь дорогие машины, виллы на Коста-Брава и визы в паспортах. Мир сжался до размеров придомовой территории, замкнувшись в кольцо осады.
У меня под окнами замерли стройки, полые бетонные коробки глядят пустыми окнами на перекопанное поле. Во дворе длинная сухая старуха в черном пальто до земли проповедует голубям…. «Птицы, покайтесь в грехах публично!» - слышится снизу.
22 апреля, в третий день Светлой седмицы, в Гомеле православные совершали очередной крестный ход вокруг собора Петра и Павла. В нашем детстве собор служил безбожникам планетарием. Здесь мы смотрели на звезды и любовались восходом солнца над речкою Сож. После того, как вера сменилась, тут служат другому богу.
Впереди верующих шествовал Новоявленный участковый Степан, который светится особенно ярко в эти пасхальные дни. Степан уже пообвыкся с ролью мессии и даже было согласился занять место в усыпальнице князей Паскевичей, куда его собирались пристроить церковные иерархи, дабы не мешал пастырям окучивать паству. На беду, обряда упокоя живьем еще не придумали, поэтому легально уложить Степана во гроб нет никакой возможности. Пришлось с этим мириться, тем более, что Степан привлекает толпы поклонников, желающих видеть такое чудо. Верующие приезжают из Ветки и Жлобина, чтобы упасть в ноги бывшего участкового.
Вслед за Степаном шествовали священники, передовики производства, милиция и казаки, которые остались в Гомеле со времен осады города запорожцами в ходе русско-польской войны 1654 -1667 годов.
Крестные ходоки, выйдя за ограду парка, направились к памятнику Ленину, который столбом высится над главной площадью города. В это время с другой стороны площади к Ленину устремилось шествие коммунистов, желающих возложить гвоздики к подножью вождя революции.
Одновременно прибыв к памятнику, два шествия застыли в нерешительности. Силы были примерно равны: с одной стороны верующие во главе со Святой Троицей; с другой – тоже верующие, вооруженные всесильным учением Маркса-Энгельса-Ленина. Уступать никто не хотел. Православные грозили соперникам хоругвями, крестами и иконами, коммунисты отвечали красными флагами и лозунгом «Мы шагаем ленинским курсом!». Не выдержав напряжения, адепты обеих партий смешались до кучи, совершая свои традиционные обряды.
После ритуала коммунисты направились в парк на субботник, православные – убираться в храме. Говорят, что вечером представители обеих конфессий жгли костры на другом берегу Сожа, распивали напитки, танцевали и лезли купаться. Но все это сплетни.
Не в пример городу, в Новых Оглоблях юбилей рождения вождя пролетариата не отмечали. Несмотря на прошедшие годы, здесь еще помнили продразверстку и коллективизацию. Как только кончился коммунизм, Ленина, вылепленного местным умельцем из глины и палок, сняли с постамента и задвинули в угол, к сараям.

Ленина, вылепленного местным умельцем из глины и палок, сняли с постамента и задвинули в угол, к сараям.
Из-за карантина итак вялая деревенская жизнь совсем замерла. Сельский магазин опустел ввиду невозможности подвозить продовольствие через перекопанную дорогу. Селяне стали ездить за продуктами в соседнюю деревню, проложив новый путь через поле. Тракторист ежедневно перекапывал новую трассу, но через час ее снова протаптывали оголодавшие труженики полей и ферм. Несмотря на собственные огороды, питаться из магазина было привычней.
Весенне-полевые работы в колхозе продолжались в обычном неспешном ритме, доярки по-прежнему ходили на ферму. Сильно прибавилось дел бабе Дусе, из-за выросшего спроса на очищенный буряковый. Дуся работает в три смены, едва успевая доставлять заказы.
Все эти дни, начиная с воскресенья, Варвара Васильевна была заперта в пустующем Центре здоровья. Студенты, облаченные в средства индивидуальной противохимической защиты, обнаружили бездыханную женщину среди поля. Ничего лучшего не придумав, они дотащили бедную тещу до морозильника и оставили там, намереваясь сообщить о находке Женьке и председателю. Но по дороге им встретился конюх, который завлек их к себе, соблазнив запасами бурякового крепкого. Поддавшись искушению, студенты забыли про Варвару Васильевну.
Очнувшись к вечеру воскресенья, Варвара стала ломиться в двери и окна, что было совершенно напрасно в силу решеток и крепких замков, на которых она в свое время и настояла, опасаясь разглашения секретов навозолечения. Через решетку окна Варвара Васильевна разглядела плакат с насекомым, предупреждающий о карантине. И сюда дошла эпидемия, решила она.
Поняв, что выхода нет, Варвара Васильевна посчитала припасы. В баре осталось немного ликера и водки, в холодильнике – старый салат и половинка тортика. Вода была в кране. Джакузи заполнены доверху.
Занявшись фигурой, Варвара Васильевна с пользой провела понедельник и вторник. В среду припасы закончились. В избытке остался только навоз. Памятуя о судьбе ветеринара, голодная Варвара долго пыталась пересилить себя. Но голод не тетка. Измождённая Варвара взяла кружку со стойки и зачерпнула огненное пойло. Зелье мерцало оранжево-красным акриловым цветом.
Варвара Васильевна выдохнула и поднесла кружку к губам.
Акт четырнадцатый
Каждое утро на детскую площадку под моим окном приходят два коммунальщика. Один поправляет красно-белую ленту оцепления на качелях, второй фотографирует первого на мобильный. После фотосессии, подвязав одну ленточку из десяти, мужики удаляются. Каждый день уборщица моет хлоркой лифт в нашем подъезде. Ее, этаж за этажом, фотографирует какой-то человек. Суть этих странных экспериментов мне не понятна, если только не принять постулат, что каждое действие в нашей стране направленно исключительно, чтобы спиздить* что-либо. Тогда все это легко объяснимо.
В субботу, 25 апреля, Белоруссия вышла на субботник имени Лукашенко. Комсомольцы из Союза молодежи БРСМ (не путать с психосексуалами из БДСМ) поехали в колхоз Петра Авдеича Тарасенко, чтобы проконтролировать ход работ. Упершись в перекопанную дорогу, активисты выгрузились из микроавтобуса и пошли пешком через пашню. Приезжие шли наугад и вышли к Оздоровительному центру. Ясное дело, Центр был закрыт по случаю карантина. Вокруг было пусто, только воробьи копошились в куче засохшего навоза, который случайно разлили, не донеся до джакузи.
Потыкавшись в запертую дверь, комсомольцы замерли в предвкушении. По их понятиям, каждый ответственный гражданин, включая детей и беременных, должен был в этот день не покладая рук убирать территорию, копать ямки или, по крайней мере, красить скамейки. Отсутствие на субботнике воспринималось молодыми активистами как национальное предательство.
Молодые люди стали звонить куда надо, чтобы сообщить о беспорядках. Некоторые достали мобильные телефоны и стали протоколировать отсутствие энтузиазма. А отдельные из них даже злорадно улыбались, предчувствуя соблазнительный скандал и разнос, который устроят руководителям этого безответственного места.
В самый разгар «контрольной закупки» и составления протоколов за решеткой в окне показалась отвратительно красное пятно с вытаращенными налитыми глазами. Рожа забулькала, пуская радужные пузыри, и вслед за этим высунула наружу безобразную псевдоподию.
Комсомольцы застыли не в силах сдвинуться с места. Выпучив глаза, они пялились на это удивительное явление.
«Амеба какая-то!», - высказался один активист, видимо, имеющий какое-то представление о биологии.
«На рака больше похоже, - отозвалась девица легкого поведения. - Наверное в пиве варили. Глаза-то как выпучило…. и клешнею махает».
Ракообразное, меж тем, начало фыркать и отплевываться. Потом сделало попытку продрать глаза с помощью клешни-ложноножки.
Нужно ли объяснять, что все мобильники активистов были прикованы к этому невероятному зрелищу. Одна бьюти-комсомолка даже начала стримить происходящее в свой популярный блог, интерпретируя происходящее как марсианские хроники.
Оценив фотосессию с правильной стороны, амеба в окне скрылась из виду.
«Побежало к зеркалу причесаться», - высказал предположение давешний «биолог».
«Нет, макияж сделать и маникюр навести. Больно ногти у нее безобразные, - возразила бьюти-блогерша и добавила. – Надо же! Пришельцы, а сидят на какой-то помойке. Нет, чтобы в город приехать, посетить аттракцион в парке культуры».
Через короткое время существо снова высунулось в окно. После умывальника оно оказалось Женькиной тещей Варварой Васильевной, только окрашенной акриловым красным. Варвара Васильевна умылась и придала себе более достойный вид. Вместе с видом к ней вернулся и голос, хотя булькающие нотки еще пробивались в ясном звуке ее зычного голоса.
«Эй, долбозвоны, что стоите как камни, - отчетливо произнесла из окна говорящая голова Варвары Васильевны, - идите-ка сюда и откройте ворота».
Активисты не сдвинулись с места. Резкая перемена смутила поборников коммунистического труда.
«Вашу мать, дятлы тупые, вы по-русски не понимаете! - громко заругалась тещина голова, - говорю вам – двери откройте!».
Комсомольцы шарахнулись по сторонам, испуганно озираясь.
Тут Варвара Васильевна видно не выдержала. Длительное заточение обернулось для нее резким похуданием и нервным срывом.
«Ах вы ж бляди** кривоногие! А ну идите сюда, я вам фитиль в жопу вставлю! - завопила Варвара. - Вы что, не понимаете, с кем имеете дело. Я вас проституток так отимею …..век не забудете, мазохисты*** проклятые!».
Комсомольцы не двигались. С одной стороны, они конечно привыкли выполнять вышестоящие указания; с другой – уж очень сомнительно выглядело лицо за решеткой, ни галстука, ни делового костюма.
Нужно отметить, что молодые активисты представляли себя будущими руководителями народного хозяйства, они уже научились слушаться старших коллег и давать указания подчиненным. Но сейчас они не могли решить, в какую из категорий зачислить краснорожее существо в окне бывшего морозильника. Морда была, конечно, ужасной, однако при этом командовало привычным языком бюрократии.
Варвара Васильевна поняв, наконец, сомнения молодых активистов, сменила тактику, а гнев на милость. Она выбрала в стаде самого перепуганного комсомольца и обратилась к нему напрямую.
«Иди-ка сюда, миленький, - стала звать Варвара Васильевна, - Как тебя звать, мое солнышко. Иди, что скажу по секрету».
Резкая смена тона нисколько не обрадовала комсомольцев. Несмотря на молодость, они прошли уже школу внутривидовой борьбы. Активисты набрались опыта в палатках летних лагерей, умели управляться с помощью одного языка и обладали недюжинной ягодичной хваткой. Сдвинуть их с места было непросто.
Когда Варвара Васильевна убедилась, что имеет дело не с олухами царя небесного, присланными из города перебирать картошку, а с продвинутыми карьеристами, она, наконец, поняла, что нужно делать. Варвара сама когда-то прошла тернистым партийно-профсоюзным путем и знала подходы к активу.
Пользуясь опытом, Варвара Васильевна деловым тоном сообщила, что является представителем областного профсоюза работников здравоохранения, что прибыла с целью контроля, но по неосторожности захлопнула дверь и была подвергнута окрашиванию неизвестным составом. В своей речи она упомянула близкое знакомство с несколькими известными в городе фамилиями, не упустив поделиться фактами из своей биографии.
Здесь комсомольцы, наконец, осознали, что имеют дело вовсе не с потусторонней формой партийной организации, а с представителем местного руководства. Однако, двери морозильника были заперты на замок и пришлось вызывать слесаря по телефону.
Вместе со слесарем на место прибыли все ответственные работники, включая Авдеича, Женьку и студентов-укурков с ключами. Председатель колхоза, быстро поняв последствия отсутствия на субботнике, объявил, что незваные гости находятся на карантинной территории и подлежат немедленной изоляции. Комсомольцев отвели в зал совещаний, студенты были посланы к бабе Дусе за самогоном, а обессиленную Варвару Васильевну колхозный шофер отвез в больницу, где ее поместили в ту же палату, откуда ранее воскрес ветеринар.
PS Итак, нахождение Женькиной тещи, наконец, прояснилось. Ее судьба сделала круг и замкнулась в лечебнице, откуда Варвара Васильевна воскресным днем устремилась на поиски Христофора Венедиктовича. Где эти дни находился воскресший ветеринар, прозванный в деревне ХВ, остается для автора загадкой. Но нет той загадки, которую нельзя разгадать. За мною, читатель! Продолжение будет!
*)В этом месте придирчивый редактор предложил бы мне заменить глагол «спиздить», к примеру, на слово «украсть». Мне же сдается, что эти глаголы не однозначны по смыслу, и отражают разную глубину действия. На мой взгляд, украсть – означает стянуть, слямзить, т.е. продуманно, из-за нужды или в случайном порыве украсть однократно. А пиздить – это воровать без меры, когда уже некуда складывать, когда забил деньгами до потолка купленные специально под это квартиры, а человеку все мало и мало, он, как обжора, уже не может остановиться. Такая вот семантика русского быта.
**) Не знаю какой смысл Варвара Васильевна вкладывает в определение «блядь». На мой взгляд, проститутка – это профессия. Блядь – скорее призвание.
*) Видимо, Варвара Васильевна попутала две организации. Комсомольцы состоят в БРСМ, мазохисты же - в БДСМ. Нетрудно спутать.
Акт пятнадцатый
Тяжелая сырая туча, висевшая несколько дней над полем, ночью осыпалась холодным ливнем. Дождь то затихал, то, словно очнувшись, стучал по карнизу и хлестал в окна. К утру вся туча вытекла и растаяла, дождь прекратился. Над полем, спускаясь к реке, повис туман. Из деревни было не различить, пар ли стоит над водой, или это шальная черемуха опадает белыми лепестками. Где-то за речкой глухо бухнул колокол. На ферме замычала корова. В Новых Оглоблях начался новый день.
Наспех выпив чаю, Женя с Авдеичем поехали в морозильник. Пришло время вывозить комсомольцев обратно в город. Все эти дни они «оздоравливались» в карантине. Способность молодых людей поглощать спиртные напитки оказалась выше производственных мощностей бабы Дуси. К этому дню деревня была полностью осушена и перешла в режим «трезвого образа жизни». Это грозило чрезвычайными последствиями на предстоящих майских. Трудящие, в лице землепашцев, конюха и деревенского агронома, жаждали похмеляться после поминовения усопших в Радуницу.
Чтобы не провоцировать конфликт с местным населением, сонных комсомольцев загрузили в открытый кузов старого ГАЗа. Женя вызвался сопровождать активистов до штаба на улице Советской в Гомеле. В дороге комсомольцев растрясло и проветрило. Они словно черви сами полезли из кузова, кода машина прибыла на место.
Женя отпустил машину, а сам через площадь отправился в парк. Старый парк на высоком берегу Сожа всегда был украшением города. Кроме дендрария здесь можно отметить дворец Румянцевых-Паскевичей, собор Петра и Павла и пару черных лебедей в пруду у фонтана.
Женя прошел по аллее вдоль Киевского спуска, перешел через овраг и оказался у пешеходного моста, который стрелой летит через Сож и упирается в пляж на другом берегу. Женька вышел на середину моста, постоял, опершись на перила и глядя вниз на мутную воду. Желтый пляж на другом берегу по весне пустовал. Вдали по железному в решетках мосту прогрохотал товарный поезд. Вскрикнула чайка, падая вниз к самой воде.
В нашем детстве пешеходного моста еще не было. На воде, куда от площади сбегает Киевский спуск, размещался деревянный дебаркадер-вокзал и несколько железных причалов, откуда вверх и вниз по реке сновали пароходики, возившие детей в пионерские лагеря по обе стороны города. Со временем причалы и пароходики исчезли, детские лагеря закрыли после Чернобыля, а набережную залили бетоном.
Полюбовавшись видом с моста, Женя решился проведать тещу, которую поместили в отдельную палату Первосоветской больницы на краю парка. Часы были не приёмные, но те, кто знал, как просочится на третий этаж, без труда проникали в бывшее отделение душевнобольных.
Женя отворил двери палаты и к изумлению обнаружил у кровати больной свою первую жену. Выхода не было, сбегать было поздно. По отдельности Лиза и Варвара Васильевна были терпимы, вместе – взрывоопасны.
«Бедная Лиза» - так прозвали Женькину супругу их общие знакомые – не соответствовала книжному образу. Она была бледной костлявой девицей с литературными наклонностями. Как часто бывает среди детей ответственных работников, выросшая в достатке, Лиза была девушкой вялой, вовсе не похожей на пробивную мамашу, которая как сорняк, поднялась от самой земли. Окончив Московский институт культуры и не найдя достойного мужа в столице, Лиза вернулась в Гомель к матери. Здесь, у случайных друзей, она познакомилась с Женей и от страха, как мать остаться одной, вышла за него замуж. Семейная жизнь была недолгой из-за назойливого присутствия тещи. Порой Женька не понимал, на которой из них он женат. Бабы «пили из Жени кровь» и он, не выдержав, ушел жить в общежитие маляров.
К этому дню Варвару Васильевну отмыли от краски, бледная теща с химией на голове возлежала на высокой кровати. Рядом, сжавшись пружиной, присела бедная Лиза. Обе женщины были рады покончить с взаимными упреками и переключили внимание на вошедшего Женю.
Поняв, что насилие неизбежно, Женька покорно опустился на стул и отключил свои сенсоры. Претензии женщин проходили насквозь, не оставляя следа в его голове. Через какое-то время до него вдруг дошло, что бывшая требует компенсации за потерю невинности. Варвара же Васильевна обвиняет его в своей утраченной молодости, которой она пожертвовала ради всеобщего счастья. Отпираться было бесполезно, Женя быстро согласился компенсировать дамам их материальные потери и с облегчением выскочил вон.
Женька шагал через парк, вспоминая, как он попался в этот семейный капкан. На главной аллее, окруженной дубами, Женя нос к носу столкнулся с дядей Жорой – своим старым знакомым. Женька и дядя Жора были связаны общею тайной, тайной воскрешения стоматолога Марата Моисеевича Цукермана, зубные протезы которого известны во всем мире от Бобруйска до Осиповичей. До сих пор стоматолог снится очевидцам этого происшествия. В этих снах Марат Моисеевич иногда берет электрическую дрель с длинным тупым сверлом и ледяными глазами заглядывает в рот свидетелю. Мало кому удается досмотреть до конца этот триллер.
Дядя Жора был то ли румыном, то ли евреем, и представлял интересы Яши-цыгана в деле замороженного стоматолога в первой части этой правдивой повести. После всего Жора женился на еврейке и вслед за супругой выехал на постоянное жительство в Израиль. Там он сторожил какой-то офис, а в перерывах занимался мелким разбоем. Жора, как и Женька, застрял в Гомеле, приехав сюда, чтобы перевезти родственников в Землю Обетованную.
Жора предложил Женьке зайти в ближайшее кафе. Присев за столик, оба стали вспоминать прошлую жизнь и общих знакомых. Под впечатлением встречи с бывшей женой Женька жаловался на обстоятельства. Дядя Жора кивал, соглашаясь.
«Дурные бабы – страшное дело, - заметил дядя Жора, - а феминистки – это полный абсурд!».
«Феминистки?», - не понял Женя.
«Феминистки с харассментом, - пояснил продвинутый Жора. – Эти бабы любого президента могут легко отиметь. Помнишь Клинтона? Или вот, тоже история: приходит какая-то баба со своим адвокатом в газету и сообщает, что давным-давно президент Кацав ее домогался, и Мойша легко получает семь лет тюрьмы. Может потом плакать и кричать, что его подставили – «жизнь удалась!». Ну, не чудо ли? Любую скотину мужского рода можно теперь оприходовать, даже если она член из ширинки еще не достала».
«Бабы и зоозащитники - это страшная сила, - поучал Жора. - Вот петух гонится за курицей, чтобы ее оседлать, как природа велит - а это уже насилие! Или, к примеру, конь высунул хрен до ветру, похвастать перед кобылой, эксгибиционист недоделанный. А это уже домогательство! Вот где перспективы: сделать обрезание всему мужскому естеству вплоть до устрицы! Только высунул – хуяк серпом по яйцам! А ты со своим навозом….. Запомни, Женя, бабы нас еще отимеют, отплатят за все …….».
После этого заключения дядя Жора глубоко задумался и впал в прострацию. А Женька тихо сидел за столиком, потрясенный широтой Жориного кругозора и разнообразием выражений родной речи. Женская привязанность вкупе с алиментами долго держали Женю за причиндалы, стесняя свободу перемещения. Кому, как не ему, было знать силу «любви» слабого пола. Даже мне как-то досталось от Лизы. Найдя в сети мое повествование о приключениях Жени, она его натурально запретила, угрожая мне отключением интернета.
Расставшись с Жорой, Женька вернулся в парк и бродил здесь в темных аллеях, среди вечных дубов, зеленеющих кленов и рыжих белок, скачущих между древ. Оставалось немного времени до той чудной поры, когда на спуске к воде распустится белая акация и напоит медовым ароматом весь парк, соседнюю площадь и окружающую природу.
Женя прошел по аллее вдоль Киевского спуска, перешел через овраг и оказался у пешеходного моста, который стрелой летит через Сож
submitted by ALEX999PAS to ru [link] [comments]

Метро в Снежинске, часть 4

Часть 1
Часть 2
Часть 3

Последний поход

Я не спускался в Подземелье до тех пор, пока общая картина не стала окончательно (как я тогда считал) ясна мне. И только после этого начал задумываться о новом походе.
Сказать по правде, воспоминание о барсуке еще заставляло меня просыпаться по ночам, но это лишь выходило пережитое. Наяву я почти перестал бояться этой твари, уверив себя, что найденное средство - огонь - надежная защита от слишком пристального внимания коварных подземных существ. К тому же я взял у знакомого предпринимателя газовый пистолет, надеясь, правда, больше на звук выстрела, нежели чем на слезоточивый эффект.
План мой вкратце был таков. Проникнуть через барсучий ход в радиальный тоннель, дойдя до предполагаемого центра, убедиться в существовании остальных пяти радиальных тоннелей и, по мере возможности, осмотреть центральную часть. Центр я представлял себе в виде некоей полости, куда сходятся все шесть тоннелей и в которой высятся рукотворные грунтовые холмы-отвалы, пробуравленные сверху донизу гигантскими барсучьими норами.
Я не предполагал, что планируемый поход станет для меня последним...
Пятого декабря, почти через месяц после встречи с барсуком я вновь вступил в Подземелье. До таинственной скамейки я добрался без приключений, не заметив по дороге ни одного постороннего следа; правда, на самой станции следов было более чем достаточно. Сначала я долго лежал на животе, подсвечивая себе фонарем и вглядываясь в темную перспективу виднеющегося в отверстие тоннеля. Никакого движения я там не заметил, но у меня, тем не менее, появился соблазн пальнуть туда пару раз из пистолета, и я с большим трудом подавил в себе это не вполне разумное желание.
Пропихнув в отверстие связку импровизированных факелов (пяти метровых палок, обмотанных пропитанными соляркой тряпками), я осторожно поджег оставшийся у меня факел (он вспыхнул ярким, чадящим пламенем) и, просунув его внутрь, угрожающе помахал им. Реакции не последовало, и я с кряхтеньем начал протискиваться в узкую щель.
Это было уже не то привычное мне Кольцо, которое я знал как свои пять пальцев, а нечто новое, неизведанное, поэтому невольный трепет охватил меня, когда надо мной распахнулись блестящие, желто-серые своды. Языки огня, словно играя, отражались и переливались в зеркалах не тронутых побелкой металлических стен - так вот что еще, оказывается, отличало этот тоннель от остальных тоннелей Кольца! Не выпуская из рук факела, я поднялся с четверенек и, подобрав с пола валяющуюся связку, зацепил ее за специально пришитый к вороту штормовки крючок. Затем я немного постоял, собираясь с духом, и осторожно двинулся в проход между двумя рядами вагонеток. На груди у меня висел фонарь, в правой руке я держал пистолет, в левой - факел. Факел слепил меня, поэтому я то и дело отводил его немного назад.
Метров через пятьдесят вагонетки остались позади, растворившись в темноте, а с ними улетучилось чувство защищенности. Я шел между двух узкоколеек, вглядываясь вперед и считая шаги. Что-то мне сильно не нравилось, но я не мог сказать, что именно.
Минут через десять впереди появилось темное пятнышко, которое становилось все темнее и темнее по мере того, как ярче обрисовывались окружающие его стенки тоннеля, и я понял, что приближаюсь к выходу, за которым сгущается недосягаемая моему фонарю темнота.
Тоннель кончился. Передо мной распахнулся гигантский зал, величину которого оценить я не мог, а мог, скорее, только почувствовать. Пол его оставался на том же уровне, что и в тоннеле, а потолок уходил куполом куда-то вперед и вверх. Посветив, я обнаружил, что вправо и влево уходит стена из того же желто-серого металла (или сплава?).
Похоже, мои предположения оправдались. Радиальный тоннель вывел меня в центральную полость. Судя по расстоянию, которое я прошел от "Рабочей", эта полость имела в диаметре не больше двухсот метров, как я примерно и представлял себе. Но существовало нечто, совершенно не укладывающееся в мою картину.
В этом гигантском зале не было ничего даже отдаленно похожего на горы вынутого грунта!
Пол зала был покрыт чем-то, что я принял вначале за многолетний слой пыли. Однако сделав два-три шага от устья тоннеля (мне показалось, что пол слегка опускается к центру зала), я убедился, что это вещество трудно назвать пылью в привычном понимании этого слова. Сероватая субстанция под моими ногами не поднималась в воздух как пыль, а текла как вода, смыкаясь у щиколоток и не оставляя никаких следов. По плотности она напоминала пепел. Ее невесомость и текучесть были странными и... неприятными.
Заставить себя идти к скрывающемуся в темноте центру зала было страшновато. Хотелось держаться стены, чтобы в случае необходимости прижаться к ней спиной и отразить атаку неведомого врага. Поэтому, поразмыслив, я решил отправиться налево, чтобы, как и планировал, убедиться в наличии других радиальных тоннелей.
Переложив факел в правую руку, а пистолет в левую, я медленно пошел вдоль стены, то и дело оглядываясь назад и прислушиваясь. Уже через десяток шагов я понял, что стена закругляется, а метров через сто слева распахнулся зев тоннеля, идущего, видимо, в сторону "Уральской". Еще через сто метров я обнаружил еще один такой же тоннель.
Мои предположения продолжали сбываться. Сто метров на шесть выходов - шестьсот метров, начал считать я. Это окружность центрального зала. "Два пи эр". Следовательно, нетрудно вычислить, что до центра отсюда не больше ста метров. Стометровка. Пятнадцать секунд туда, пятнадцать обратно.
Этими цифрами я убеждал себя оторваться от стены и решиться исследовать теряющуюся во мраке область. Однако в голову стали лезть другие расчеты. Я стал высчитывать кубометры грунта, занимавшего когда-то место современных станций, и мысленно сваливать эти кубометры в зал, раскинувшийся передо мной. Получалось, что породы должно быть столько, что даже если центр завален ею до потолка, то и на периферии зала, где я сейчас находился, ее также должно быть предостаточно. Но - где же она?
Может быть, все-таки грунт свозился не сюда? Нет, определенно сюда, об этом ясно говорят вагонетки, некоторые из которых даже остались наполненными. А может быть... Может быть, в центре зала находится ствол шахты, в который и сбросили всю извлеченную породу?
Факел догорел, но я не стал зажигать новый. Надо решаться. Осторожно постукивая перед собой обгорелой палкой, я двинулся вперед.
Пол под ногами начал ощутимо понижаться, сначала круто, так, что я оступился и чуть было не упал, - а потом все более плавно. Уже через десять метров я шел по колено в текучем сероватом веществе, которое почти не препятствовало моему движению, но почему-то ощутимо действовало на нервы. В нем было нечто от притаившегося живого существа, готового внезапно напасть на одинокого путника и поглотить его. Нервы, нервы...
Постепенно впереди стал вырисовываться отчетливый вертикальный контур, чуть поблескивающий в свете моего фонаря. Подойдя ближе, я разглядел уходящую к потолку колонну, установленную на мощном, около пяти метров в диаметре, основании, металлическая поверхность которого была чуть-чуть выше уровня сероватой дряни, в которую я погрузился почти по пояс.
Я подошел к основанию вплотную и на всякий случай потыкал в него палкой. Ничего не произошло. Подняв луч фонаря вдоль колонны, на высоте пятиэтажного дома я обнаружил потолок зала. Колонна, как мне показалось, касалась купола, а если там и был какой-то зазор, то, наверняка, весьма незначительный. Положив на основание пистолет и догоревший факел, я оперся на него руками и попытался влезть наверх.
И тут я услышал звук. Звук, идущий от махины, представляющейся мне мертвым куском металла. А потом я увидел луч.
Нет, сначала на поверхности колонны, метрах в двух от основания зажглась голубовато-белая точка, которая несколько секунд мерцала, то погасая, то разгораясь, а потом из этой точки стал выдвигаться луч. Именно выдвигаться. Как антенна радиоприемника. Но это был луч, сине-голубой луч, он слегка рассеивал темноту вокруг себя, оставаясь по-прежнему не толще спицы. Его конец медленно, как бы неохотно ушел в сторону невидимых мне стенок зала. Прошло около минуты. Луч, мерцая, продолжал висеть в воздухе, как вдруг тон по-прежнему раздающегося звука резко сменился, и луч словно заскользил вниз вдоль колонны, разворачиваясь в плоскость. Я как загипнотизированный смотрел, как растет туманная полоса, а на ней, как на экране, клубится, мелькает и переливается голубоватое сияние. Меньше минуты понадобилось для того, чтобы луч достиг основания, и справа от меня в воздухе застыла светящаяся двухметровая дорожка, протянувшаяся от колонны в темноту зала. И в этот момент тон опять сменился, и я с ужасом обнаружил, что плоскость начала как бы поворачиваться вокруг колонны, образуя в воздухе светящийся сегмент пространства, с каждым мигом все увеличивающийся и приближающийся ко мне...
В следующее мгновенье все понеслось со скоростью убыстренного кинофильма.
Из светящейся пустоты вывалился какой-то рычащий, хрипящий клубок, который со всплеском провалился в пыль, выпрыгнул из нее, с гортанным клекотом метнулся в темноту и исчез, чтобы, описав большую дугу, вновь появиться у основания с другой стороны и замереть в свете моего фонаря, уставясь на него бешеными зрачками своих круглых глаз, и все опустилось у меня внутри, потому что это был не барсук, а какой-то страшный монстр, напоминающий покрытую шерстью огромную жабу с пульсирующим горлом и высовывающимися из пасти саблевидными клыками, и все мысли об огне или пистолете вылетели из моей головы, потому что столько дикого, столько первобытного было в этом существе, что, казалось, ничто не сможет остановить эту пышущую злобой тварь, и в следующий момент она прыгнула, но я пригнулся, почти нырнул в сероватую гадость, и жаба, прокатившись по основанию, свалилась где-то у меня за спиной, и я бросился влево, пытаясь оставить между собой и этим чудовищем колонну, но оно снова прыгнуло, и я на миг ощутил его жаркое смрадное дыхание, и что есть силы рванулся вперед, но путь мой преградил светящийся кусок пространства, и мне ничего не оставалось, как, упав на четвереньки, проползти под ним (мысль пробежать сквозь него казалась мне безумной!), и, задыхаясь от забившей рот и нос серой пудры, я вскочил, обернулся, и через полупрозрачный полог, развернувшийся уже на четверть круга и продолжающий разворачиваться мне навстречу, увидел жаждущее крови чудище, которое, припав к полу, прыгнуло на меня сквозь светящийся туман в тот самый момент, когда ткущееся из воздуха Нечто мягко коснулось моего лба...

Лицо в зеркале

Я пришел в себя, лежа на основании Колонны. Было тихо.
Я отчетливо помнил, что случилось со мной до того момента, когда зверь прыгнул на меня.
И я отчетливо помнил, что увидел потом...
Первым знакомым человеком, встретившимся мне, когда я в то утро возвращался домой, была соседка из квартиры напротив. Я поздоровался с ней, но она как-то странно взглянула на меня и прошла мимо. Открывая дверь, я почувствовал, что она остановилась на площадке между этажами и, обернувшись, поймал ее странный, напряженный взгляд. Она заторопилась вниз.
Это могло насторожить меня, что-то подсказать, предостеречь, но я не обратил на мимолетный эпизод никакого внимания, и потому оказался совершенно не готов к тому, что, скинув с себя грязную одежду и пройдя в ванную, я увидел в зеркале незнакомое лицо!
Это потрясение невозможно понять умом. Его надо пережить. У меня хватило ума больше не смотреть на свое отражение, а также хватило соображения внушить себе, что я невыразимо устал, что я чертовски грязен, и надо лишь хорошенько вымыться, побриться и отдохнуть, чтобы в зеркале вновь отразились мои, так хорошо знакомые черты. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя. Только немного времени. Мои путешествия под землей научили меня жить, воспринимая все, происходящее со мной, как должное. Поэтому, фыркая под душем и ожесточенно терзая себя мочалкой, я совершенно успокоился и был мысленно готов ко всему...
Лицо в зеркале было мое. Но постаревшее лет на пятнадцать...
Я помню ваши недоуменные лица, когда сказал, что родился в шестьдесят первом году. Вы хотели что-то спросить, но, поразмыслив, оставили это на потом. Несложный расчет подсказал вам цифру тридцать семь, но вы больше верили своим глазам, и выходило, что мне не может быть меньше пятидесяти.
Мне действительно тридцать семь. Могу показать документы, хотя, знаю, что это не доказательство.
Нет, я не болен ни СПИДом, ни раком, о чем шепчутся за спиной мои знакомые, готовые заранее пожалеть меня и оплакать мою преждевременную смерть. И я не употребляю наркотиков - о чем тоже идет молва. Меня здорово забавляют все эти слухи...
Могу прибавить еще, что никакого особого потрясения, от которого седеют за одну ночь, я не испытал. Глядите, у меня немало черных волос.
Я просто постарел.
Изменилось не только мое лицо. Я действительно чувствую себя на пятьдесят. Побаливают суставы, покалывает сердце, по утрам ноет печень. С одышкой поднимаюсь на свой третий этаж. Неделю назад посетил окулиста и сразу заказал очки, а позавчера - первый раз в жизни надел их. Хорошие очки, удобные.
Если вам вздумается пожалеть меня или сказать что-то соболезнующее - не тратьте слов. Я не чувствую себя жертвой обстоятельств. Это - жизнь. Которую, повторяю, надо воспринимать как должное.
От окулиста я зашел к психиатру и немного побеседовал с этим мужиком. Я выяснил, что психически здоров, и спросил, нельзя ли мне получить соответствующую справку. Он приготовил ручку и поинтересовался организацией, в которую необходимо предоставить такую справку. Я мог выдумать все, что угодно, но сказал, что такая справка нужна лично мне. Вот тут беседа наша потеряла свою непринужденность, и я услышал странный вопрос: "Вас что-то беспокоит?" "Но вы же признали мое психическое здоровье, не задавая этого вопроса," - заметил я. Он убрал ручку и сказал, что просьба моя несколько необычна, и, как правило, подобные справки выдаются только по запросу заинтересованных организаций. "Другими словами, - заключил я, - факт просьбы такой справки уже говорит о какой-то психической аномалии... Ну, хорошо. Я принесу запрос. Но после того, как получу от вас справку, я расскажу вам о том, что под Снежинском находится громадное подземелье, в котором водятся ужасные звери. Мой рассказ повлияет на ваш диагноз?" Он посмотрел на меня с каким-то странным выражением, и я понял, что перегнул палку, сочтя за лучшее сразу уйти. Уходя, я заметил, что он смотрит на обложку моей медицинской карты, словно получше запоминая фамилию. А может быть, ему бросился в глаза год моего рождения?
Я не думаю, что слух о моей ненормальности пошел именно оттуда: врачебная тайна есть врачебная тайна. Похоже, я сам спровоцировал этот слух, в двух-трех местах обмолвившись о том, о чем говорить не стоило. Странное дело. Когда я был мальчишкой, о моих походах под землей не знал ни один человек, ни один из моих самых близких друзей, ни одна девчонка, воображение которой мне во что бы то ни стало нужно было поразить. Хотя, прекрасно помню, соблазн временами был просто невыносим... Тогда, ребенком, я все-таки смог сохранить мою тайну в неприкосновенности. А сейчас... Моя природная сдержанность все чаще и чаще изменяет мне, возможно, нервы мои и в самом деле не в порядке. Однако факт налицо: за моей спиной шушукаются, перемывая мне косточки, хотя если бы не это шушуканье, вы бы даже не узнали о моем существовании. И обо всем прочем тоже.
Хуже другое. Я ощутил достаточно пристальное внимание к своей особе. И я догадываюсь, откуда оно может исходить. Первым предупреждением было исчезновение из квартиры всех снятых под землей фотографий. А их было немало, штук, наверно, сто или даже больше. Когда я спохватился, то обнаружил, что пропали не только фотографии, но и часть схем, помогающих мне ориентироваться под землей. Хотя эта последняя потеря не играет для меня особой роли.
Я ощущаю слежку. Обыкновенную, банальную слежку. Не спешите приписывать мне манию преследования, хотя бы по той простой причине, что слежка эта совершенно не тяготит меня. Я уже говорил: я ничего не боюсь. А чтобы убедить вас... Взгляните в окно (хороший каламбур для вашей газеты, не правда ли?). Видите там, на бульваре Циолковского прогуливается в тридцатиградусный мороз какой-то чудак? Так вот, не чудак он. Работа у него такая...
Черт со всем этим. Я хочу кое-что подытожить.

Время над Саркофагом

Меня подвела гордыня. Я внушил себе, что все объяснил. Не укладывающиеся в мою схему факты я счел незначительными. Но как же я мог не понять, что примитивные пустые тоннели под землей не привлекли бы внимание Берии? Я обязан был понять, что там должно быть что-то еще. Всевластного министра не мог не заинтересовать рассказ о невесть откуда вываливающихся монстрах, потому что за этими монстрами он с присущей ему проницательностью сумел разглядеть факт существования двери в другой мир и связанные с этим перспективы!.. И именно это легло в основание суперсверхсекретного Проекта!
Но познание не дается даром. Проект захлебнулся не из-за своей, как мне первоначально представлялось, бесперспективности, а из-за катастрофы, о масштабах которой можно только гадать. Дверь оказалась с секретом. Пространственным изменениям в Кольце сопутствовали изменения временные - которые, к тому же, не ограничиваются пределами Кольца!
Я мог догадаться об этом и раньше, не проверяя на собственной шкуре факта быстрого старения. Почему же, почему, черт возьми, я так снисходительно отнесся к информации о запрете селиться здесь, объяснив табу естественно-религиозными причинами? Только теперь я понял, что жить здесь действительно было смертельно опасно: Колонна работала, и "излучение времени", как я назвал его, действовало даже на поверхности, где продолжительность жизни была значительно меньше, чем на безопасном удалении от "проклятого" места. Вот он - "синарский феномен"! Только теперь в общий ряд известного мне я укладываю легенду башкир, записанную в районе Кыштыма. Она сходна со сказаниями многих народов о проведенном в заколдованном царстве дне, который оборачивается годами в реальной жизни. Только здесь все наоборот: самолюбивый Сагандык, отбившийся от товарищей и охотившийся в запретном месте, возвращается к костру глубоким стариком, в котором никто не может узнать молодого батыра... Я сам живое воплощение этой легенды...
Простите меня те, кто начал заваливать Колонну. Теперь я знаю: это произошло не после начала строительства, а даже до того, как мысль о метро пришла кому-то в голову. И это было связано не с проблемой выемки мусора, а с напряженнейшей борьбой за жизнь. В какой-то момент разразилась катастрофа, ясно показавшая, какая опасность таится в центре Кольца, и исследователи входа в иной мир по мере своих знаний и возможностей попытались изолировать уже существующий город от неведомого излучения, вызывающего старость и смерть. Вспомните Чернобыль. Вспомните саркофаг над Четвертым блоком. Вспомните, сколько здоровья и жизней унесло его сооружение, вспомните и добрым словом помяните этих людей... Здесь, в Снежинске был совершен подвиг, сравнимый по героизму с подвигом "чернобыльцев" и ликвидаторов аварии на химкомбинате "Маяк". Подвиг, о котором, возможно, никто и никогда не узнает. Никто не узнает, сколько людей - ученых, инженеров, рабочих - состарились и умерли на глазах у товарищей, набирая смертельные "дозы" годов за несколько минут работы вблизи Колонны. Выполняя то, что должно было выполнить...
Еще раз: простите меня. Простите меня за мысли. За то, что хотя бы в рассуждениях своих был в чем-то несправедлив к вам...
Возможно, в первое время "излучение времени" было полностью перекрыто тысячами тоннами грунта, и опыты показали, что все "чисто", и потому в чью-то безмозглую голову закралась безумная мысль о строительстве этого злосчастного метро, и никому-никому не подумалось, что Колонна, возможно, и под Саркофагом продолжает свою неведомую работу...
(Господи, вразуми же нас, наставь на путь истинный и открой, ну когда, ну когда же, наконец, мы отучимся строить детские сады близ реакторов, возводить школы на радиоактивных могильниках, сооружать санатории у отравленных рек, когда мы воистину познаем, что живем на Земле во имя чего-то большего сиюминутной корысти и суеты, - и, может быть, пока мы этого не постигли воочию, лучше нашим рукам напрочь отсохнуть, нежели чем творить безумное?..)
Когда я пришел в себя, распростершись на основании Колонны, то на месте пистолета и догоревшего факела я обнаружил горстку пыли. Той самой скользкой, сероватой пыли...
Да, Саркофаг над Колонной не получился. Час за часом, день за днем, уничтожая, измельчая, испаряя горы засыпавшего ее грунта (а может быть даже, подпитываясь им), Колонна продолжала действовать; и наступил миг, когда надежды возводивших Саркофаг рухнули - излучение снова выплеснулось наружу...
"Авантюра не удалась. За попытку - спасибо..."
Строительство было остановлено, доступ в Подземелье - перекрыт, а город...
Город был брошен на произвол судьбы.
Снова и снова я задаю себе вопрос: почему так произошло?
Я не верю в то, что Вершащим Судьбы и Принимающим Решения не хватило соображения, чтобы понять степень опасности Кольца. И в то, что не хватило средств, чтобы эвакуировать город и воздвигнуть его на новом месте, я тоже не верю. Как и в то, что не хватило десятилетий, чтобы сделать это.
Если им чего и не хватило, то это только обыкновенной порядочности.
Город, в котором жили, работали, любили тысячи людей, был брошен на произвол судьбы. На смерть.
Конечно, ее нельзя было сравнить с мгновенной гибелью при взрыве нейтронной бомбы. Если вблизи Колонны человек старел и умирал в считанные минуты, то наверху смерть уже не была такой явной - просто-напросто сокращалась жизнь. А кого в нашей словно Богом проклятой стране могло интересовать увеличение числа ранних смертей? Самих снежинцев? Что ж, любопытных, если таковые и были, ставили на место напоминанием о режимных требованиях и специфике производства, невзначай, но очень многозначительно кивая на рыбьи тела бомб - мол, не утюги собираем! От декораций тоже веяло смертью...
Но чем больше я раздумываю над этим, тем все чаще меня посещает страшная мысль. Мне кажется, что город был не брошен, а именно оставлен. Оставлен по хорошо взвешенным, трезвым соображениям. На Проекте не была поставлена точка. Исследования продолжались. И продолжаются. Кто-то пишет монографии. Кем-то защищаются кандидатские и докторские. Кому-то присуждают закрытые государственные премии - "за изучение влияния тау-излучения на организм человека и исследования возможности наследственной передачи возникших в первом поколении признаков". Поле для изысканий поистине безграничное.
Пятьдесят тысяч человек...
"Власть отвратительна, как руки брадобрея."
Я вижу на ваших лицах вопрос. Что делать? Бежать? Спасаться? Попытаться снова засыпать Колонну? Взорвать ее ко всем чертям? На кого надеяться? На кого положиться? Кто сможет помочь нам?
На последний вопрос я отвечу позже. Что же касается всего остального...
Бесполезно зарывать проблему в землю или уходить от нее в сторону. Проблему надо решать. А значит, так или иначе, город должен перестать быть заложником. Но не заложником Кольца, как вы сейчас подумали, а той секретности, которая окружает нас со всех сторон. И даже не столько внешней, формальной, навязшей в зубах секретности, сколько той, что накопилась в наших душах и называется просто ложью. Ее снега замели наш город, укрыли его невесомым, но надежным покрывалом, заволокли непроницаемой пеленой, не давая взглянуть на себя со стороны, мешая трезво оценивать свои дела и поступки. И именно в этом, как мне кажется, лежит причина всех наших сегодняшних неурядиц.
Дядя Коля говорил: человек должен всегда осознавать, что он делает. Хорошенько осознавать.
Да, Колонна, сеет смерть и порождает чудовищ, но, я уверен: все это внешние, вторичные признаки. Поэтому не кажется ли вам, что тот, кто первым решил скрыть их от мира, просто поставил преграду на пути понимания сути феномена - и тем самым обрек нас на страдание от этих побочных явлений? И не кажется ли вам также, что, привыкнув жить в атмосфере полуправды, а порой и откровенной лжи, мы, мы сами невольно помогли ему в этом?
Колонна - не зло, это лишь бездушный механизм. К ядерному реактору тоже не подойдешь близко, но это не значит, что он задуман всецело во вред. Надо лишь понять, как его правильно использовать.
И еще. За каждым механизмом стоит разум. Помните, когда я очнулся, я обнаружил горсть пыли. Все, что осталось от факела и пистолета.
Но сам я - не стал пылью!
Это внушает оптимизм.
И заставляет надеяться, что мой последний поход в Подземелье не окажется воистину Последним.
Для всех нас.
Я хорошо помню, что увидел после того, как прыгнувшее на меня чудовище вновь исчезло в голубом тумане. Поэтому, мне кажется, я знаю, как ответить на ваш последний вопрос. Я знаю, кто сможет помочь нам. Я расскажу, как найти его.
Для начала надо выйти на улицы Снежинска, пройти по его милым, заснеженным улицам, вдохнуть его чистый, морозный воздух, поглазеть по сторонам, улыбнуться встречным девушкам, помочь старушке поднести сумку, перевести через дорогу ребенка, а потом, никуда не торопясь, добраться до "Юбилейного", спуститься в левый из двух колодцев на его восточном откосе, пройти, пролезть, проползти до неброской металлической двери, войти в короткий коридор, протиснуться в неширокое отверстие, спуститься на двести ступенек вниз, помахать рукой Курчатову, спрыгнуть с платформы на пути, прошагать по шпалам полтора километра, забраться на перрон "Рабочей", проползти под третьей слева скамейкой, миновать длинную вереницу вагонеток, ступить в текучую пыль зала, подойти к Колонне, набраться терпения и, дождавшись голубого тумана, - не раздумывая, не колеблясь, не медля ни секунды погрузиться в его сияющие, обволакивающие глубины и в тот же миг почувствовать крепкие, надежные руки поддержки, и, открыв глаза, увидеть перед собой молодых, задорных, веселых людей, так похожих на тех, что изображены на мозаичных панно снежинского метрополитена, а потом нужно всего лишь пристальней вглядеться в их лица, чтобы с изумлением осознать, что это - те самые люди, которые заполняют улицы, бульвары и площади города, это наши друзья, родные, знакомые, только во взорах их нет ни следа душевной сумятицы, разочарования, горя, черствости, нет ни следа впечатавшихся, казалось, навечно боли и усталости, ненависти и покорности, ничего этого нет, все исчезло словно грязный снег под лучами солнца, словно взломанный весенней водой черный лед, словно сорванная ветром лживая маска, исчезло, и осталось одно ослепительное голубое сияние вечно юной души Снежинска, сияние, сливающее в себе воедино силу и доброту, радость и одухотворенность... И в этот миг, в этот светлый миг осознания и изумления, теплой, обволакивающей сердце волной, нахлынет, наконец, долгожданное понимание, что именно они, снежинцы, земляки, горожане, братья, именно они, только они, лишь они, они, и никто другой, смогут помочь нам во всех наших бедах, во всех наших горестях и тягостях, только Они смогут помочь нам. Нам - и самим себе!..
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]

How to make a ring from a newspaper. Crafts from paper Тефтели молочные(детские) Кольца из бисера для начинающих Фокус - Кольцо сквозь резинку (секрет фокуса) ФУТАЖ ЛЕТЯЩИЕ КОЛЬЦА

Самые простые кольца, которые могут сделать детские ручки, это из бумаги. более сложный,но тоже интересный вариант, с картонной трубки, можно сделать такие кольца такие кольца, из копе Детские кольца из серебра на пальчиках маленьких модниц ... Как выбрать ... Сделать покупку можно в магазинах 925 silver jewellery по всей Украине: в Киеве, Днепропетровске, Харькове и других городах ... Но есть еще один очень простой способ, как сделать детские кольца для салфеток оригинально и малышам в радость. А именно предложить детям принять активное участие в оформлении стола. Так как кольца при упражнениях испытывают большие нагрузки, обычная доска не подойдет, так как она быстро расщепится по волокнах, и хорошо, если обойдется без травмы. Для снаряда нужна фанера. Баскетбольное кольцо на дачу можно купить или сделать своими руками. Для того, чтобы организовать баскетбольную площадку на участке, необходимо выбрать покрытие.

[index] [1350906] [2726604] [4703313] [168283] [759550] [3935012] [3955420] [2694981] [3162038] [2171142]

How to make a ring from a newspaper. Crafts from paper

Посмотрите, как сделать кольцо из газеты или бумаги своими руками. Это интересная поделка из бумаги ... ФУТАЖ ЛЕТЯЩИЕ КОЛЬЦА ... 79 videos Play all Детские ... КАК СДЕЛАТЬ СВОЙ ПЕРЕХОД - Duration: ... Фокус - Кольцо сквозь резинку (секрет фокуса), Монета испаряется прямо на глазах кольцом и резинкой, с ... Как вырастить натуральные кристаллы и сделать украшение? – Все буде добре. Выпуск 808 от 12.05.16 - Duration: 9:17. Купить кольца 40 мм - https://goo.gl/hsxkop Много качественных рукодельных товаров у проверенного продавца - https://goo.gl/Ust17r

#