Как сделать талию тонкой? Практическое руководство.

7 домашних средств для управления высоким кровяным давлением

7 домашних средств для управления высоким кровяным давлением

https://preview.redd.it/4g8abla83lg31.jpg?width=1566&format=pjpg&auto=webp&s=2a2092b33a67007711c592609b5e8bec5d704e74
Что такое высокое кровяное давление?
Кровяное давление - это сила, с которой кровь перекачивается из сердца в артерии. Нормальное показание артериального давления составляет менее 120/80 мм рт.
Когда кровяное давление высокое, кровь движется по артериям с большей силой. Это оказывает повышенное давление на деликатные ткани в артериях и повреждает кровеносные сосуды.
Известный как «тихий убийца», он обычно не вызывает симптомов, пока не будет нанесен значительный ущерб сердцу. Без видимых симптомов большинство людей не знают, что у них высокое кровяное давление.
📷

1. Двигайся

Упражнения от 30 до 60 минут в день являются важной частью здорового образа жизни.
Наряду со снижением артериального давления регулярные физические нагрузки улучшают ваше настроение, силу и равновесие. Это снижает риск развития диабета и других заболеваний сердца.
Если вы какое-то время были неактивны, поговорите с врачом о безопасных упражнениях. Начните медленно, затем постепенно увеличивайте темп и частоту тренировок.
Не фанат спортзала? Делайте свою тренировку на улице. Отправляйтесь в поход, бегайте трусцой или плавайте и все же пожинайте плоды. Главное, чтобы двигаться!

2. Следуйте диете

Следуя диетическим подходам к прекращению гипертонии, диета может снизить артериальное давление на целых 11 мм рт . ст . Диета состоит из:
  • есть фрукты, овощи и цельные зерна
  • употребление нежирных молочных продуктов, постного мяса, рыбы и орехов
  • исключение продуктов с высоким содержанием насыщенных жиров, таких как обработанные продукты, жирные молочные продукты и жирное мясо
Это также помогает сократить количество десертов и сладких напитков, таких как сода и сок.
📷

3. Убери солонку

Сокращение потребления натрия до минимума может быть жизненно важным для снижения кровяного давления.
У некоторых людей, когда вы едите слишком много натрия , ваше тело начинает удерживать жидкость. Это приводит к резкому повышению артериального давления.
Ограничить потребление натрия от 1500 до 2300 мг в день. Это чуть больше половины чайной ложки поваренной соли.
Чтобы снизить содержание натрия в рационе, не добавляйте соль в пищу. Одна чайная ложка поваренной соли содержит 2300 мг натрия!
Используйте травы и специи, чтобы добавить аромат. Обработанные продукты также имеют тенденцию быть загруженными натрием. Всегда читайте пищевые этикетки и выбирайте альтернативы с низким содержанием натрия, когда это возможно.

4. Потерять лишний вес

Вес и кровяное давление идут рука об руку. Потеря всего 4,5 килограмма может помочь снизить артериальное давление.
Это не просто число в вашей шкале, которое имеет значение. Наблюдение за вашей талией также важно для контроля артериального давления.
Избыточный жир вокруг талии, называемый висцеральным жиром, вызывает проблемы. Он имеет тенденцию окружать различные органы брюшной полости. Это может привести к серьезным проблемам со здоровьем, включая высокое кровяное давление.
В общем, мужчины должны держать свою талию ниже 102 см. Женщины должны стремиться к менее чем 85-90 см.
📷

5. Убери свою никотиновую зависимость

Каждая сигарета, которую вы курите, временно повышает кровяное давление в течение нескольких минут после того, как вы закончите. Если вы заядлый курильщик, ваше кровяное давление может оставаться повышенным в течение длительных периодов времени.
Люди с высоким кровяным давлением, которые курят, подвергаются большему риску развития опасно высокого кровяного давления, сердечного приступа и инсульта.
Даже пассивное курение может подвергнуть васк
к повышенному риску высокого кровяного давления и болезней сердца.
Помимо предоставления многочисленных других преимуществ для здоровья, отказ от курения может помочь нормализовать ваше кровяное давление.

6. Лимит алкоголя

Выпить стакан красного вина за ужином - это прекрасно. Это может даже принести пользу сердечному здоровью, когда сделано умеренно.
Но употребление чрезмерного количества алкоголя может привести к большому количеству проблем со здоровьем, включая высокое кровяное давление.
Чрезмерное употребление алкоголя также может снизить эффективность некоторых лекарств от кровяного давления.
Что означает умеренное употребление алкоголя? AHA рекомендует мужчинам ограничить потребление двумя алкогольными напитками в день. Женщины должны ограничить потребление одного алкогольного напитка в день.
Один напиток равен:
  • 350 мл пива
  • 145 мл вина
  • 45 мл 80-градусного ликера
📷

7. Меньше стресса

В сегодняшнем быстро меняющемся мире, который полон растущих потребностей, может быть трудно замедлиться и расслабиться. Важно отойти от своих повседневных обязанностей, чтобы облегчить стресс.
Стресс может временно поднять ваше кровяное давление. Слишком много этого может поддерживать ваше давление в течение длительных периодов времени.
Это помогает определить триггер для вашего стресса. Это может быть ваша работа, отношения или финансы. Как только вы узнаете источник своего стресса, вы можете попытаться найти способы решить проблему.
Вы также можете принять меры для снятия стресса здоровым способом. Попробуйте сделать несколько глубоких вдохов, медитировать или заниматься йогой.

Риски высокого кровяного давления

При отсутствии лечения высокое кровяное давление может привести к серьезным осложнениям, включая инсульт, инфаркт и повреждение почек. Регулярные посещения вашего врача могут помочь вам контролировать ваше кровяное давление.
Показатель кровяного давления 130/80 мм рт. ст. или выше считается высоким. Если вы недавно получили диагноз высокого кровяного давления, ваш врач будет работать с вами, как снизить его.
Ваш план лечения может включать лекарства, изменения образа жизни или комбинацию методов лечения. Выполнение вышеуказанных шагов также может помочь снизить ваши цифры.
Эксперты говорят, что в среднем каждое изменение образа жизни должно снижать артериальное давление на 4–5 мм рт. ст. (Верхнее число) и на 2–3 мм рт. ст. (Нижнее число).
Снижение потребления соли и внесение изменений в рацион может еще больше снизить артериальное давление.
В компании Новая Эра есть продукты направленные на восстановелния нормального давления человека, а именно:
Бамбук здоровья: Чистит сосуды от тромбов, шлаков и токсинов! Снижает холестерин и нормализует давление. Предотвращение сердечно-сосудистых заболеваний. 📷

Действие Бамбук здоровья:

  • защита от свободных радикалов,
  • антиоксидантный, противовоспалительный эффекты,
  • замедление старения, снижение усталости,
  • предотвращение сердечно-сосудистых заболеваний,
  • снижение уровня липидов в крови,
  • защита и восстановление печени, лечение ожирения печени,
  • расширение капиллярных сосудов, улучшение микроциркуляции
  • снижение кровяного давления
  • оживление мозговой активности, улучшение памяти и сна,
  • обеспечение кислотно-щелочного равновесия крови,
  • регуляция уровня сахара в крови
  • стимулирование мочевыделения
  • антибактериальное, противовирусное и антипаразитарное действие
Таблетки из бобов (Натто): Польза натто для сердечно сосудистой системы, профилактика инсульта и инфаркта, профилактика дистрофии и для нервной системы.
📷Действие Таблетки из бобов (Натто)
  • содержит наттокиназу – фермент, воздействующий на тромб и расщепляющий его. Время воздействия на тромб достигает 8-12 часов (урокиназа действует лишь 30 минут);
  • уменьшает вязкость и застой крови, препятствуя агрегации тромбоцитов, расширяет сосуды и повышает циркуляцию крови, тем самым предотвращает образования новых тромбов;
  • снижает уровень холестерина и сахара в крови;
  • уменьшает боль в суставах благодаря наличию в нем витамина К, предотвращает развитие остеопороза, восполняет недостаток кальция;
  • снижает высокое кровеносное давление;
  • разрушает амилоидные волокна, что делает возможным лечение болезни Альцгеймера;
  • размягчает кровеносные сосуды, оказывает лечебное и профилактическое воздействие при артериосклерозе, склеродермии, нарушении жирового обмена, гипертонии, апоплексии, воспалении кровеносных сосудов и др. сердечно-сосудистых заболеваниях;
submitted by volshebstvo777 to u/volshebstvo777 [link] [comments]

Игра в лево-право, часть 6 \ @CreepyStory

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5

Всем привет.
Хочу извиниться, что так давно ничего не выкладывал — был очень занят разбором сведений о пропавших в США.
Не буду лишний раз распинаться. Новый отрывок записей ниже. Как обычно, если располагаете хоть какой-нибудь информацией, пишите мне.
И спасибо большое за вашу помощь. Она очень много для меня значит.
Игра в лево-право [ЧЕРНОВИК 1] 12/02/2017
Раньше молчание было пределом тишины.
Я буду по этому скучать.
Казалось бы, в реальном мире молчание — это абсолют. Когда группа людей не произносит ни слова, тише она по определению быть не может. Возможно, дело в дороге, а может, это я просто раньше с подобным не сталкивалась, — но сейчас я понимаю, что нет предела беззвучию. С гибелью Евы и Аполлона оно стало по-настоящему оглушительным. Воцарилось гробовое молчание, сложенное из кирпичиков коллективной травмы и намертво скреплённое смесью из гнетущей скорби, чувства вины и неуверенности в собственных силах. Очень быстро стало очевидно, что эта тишина сильнее всех нас. И ещё долго никто не решался её нарушить.
Следующие несколько часов мы ехали сквозь совершенно однообразный коридор из стеблей кукурузы. Они возвышались над Вранглером, оставляя видимой лишь узкую полоску неба сверху, голубеющую подобно расписному потолку капеллы. Я периодически поглядывала на рацию. Какая-то часть меня искренне надеялась, что вот-вот из динамика раздастся голос Аполлона и скажет что-нибудь воодушевляющее. В тот момент это было бы очень кстати.
Взглянув на рацию в пятый раз, я решила, что лучше будет заняться работой. Я подключила к ноутбуку наушники, открыла папку с аудиозаписями, которые у меня скопились, и приступила к первичной склейке материала с нашего первого дня на дороге.
Аполлон (запись): Да Роба все знают, он просто бог! Ха-ха-ха!
Самое первое интервью с Аполлоном я прослушала несколько раз, чтобы набросать черновой вариант заметки, которую мне непременно нужно будет о нём написать. Сделав все необходимые пометки, я прослушала интервью ещё раз. И ещё. И ещё разок. В конце концов, мне просто хотелось услышать его голос и погрузиться в электронное эхо, чтобы наконец-то избавиться от отголосков криков, с которыми он утопал в битуме.
Затем я перешла к интервью с Евой. Её голос трепетал от восторга — она рассказывала о планах поехать в Розуэлл, настойчиво предлагая мне присоединиться. Она даже не предполагала, на что идёт, когда впервые ступила на лужайку перед домом Роба. Никто из нас не предполагал.
К моменту, когда я дошла до встречи с автостопщиком, небесная полоска над нами успела покраснеть. Было жутко снова услышать голос попутчика и возвратиться к его красноречию и коварной любезности. Услышав, как Роб схватил меня за запястье, я сжалась. Во многом — от стыда: из-за того, что дала автостопщику себя обольстить.
Роб (запись): Ты хорошо справилась. Прости, что схватил за руку. Я просто не хотел, чтобы ты сделала что-то, о чём потом пожалеешь.
АШ (запись): Я не обижаюсь. Ты вовремя меня остановил. И всё-таки: что будет, если с ним заговорить?
Роб (запись): Не уверен. Пару лет назад я сам чуть не поддался — и, знаешь, тот хищный взгляд, с которым он на меня посмотрел, когда подумал, что я попался, как-то отбил у меня желание это проверять.
АШ (запись): Роб, пару минут назад я...
Я поставила запись на паузу и отмотала десять секунд.
АШ (запись): Я не обижаюсь. Ты вовремя меня остановил. И всё-таки: что будет, если с ним заговорить?
Роб (запись): Не уверен. Пару лет назад я сам чуть не поддался — и, знаешь, тот хищный взгляд, с которым он...
И как я тогда этого не заметила? Должно быть, меня слишком потрясла история с автостопщиком и с машиной, брошенной у обочины. Быть может, Роб просто оговорился и на самом деле хотел сказать “пару недель” или “пару месяцев назад”. Но если это была не случайная оговорка, а беспечно выданная истина, то Робу придётся многое мне объяснить.
Пост об игре в лево-право был выложен в июне 2016 года — меньше чем за год до написания этих строк.
Я искоса посмотрела на Роба. Мы подъезжали к очередному перевалу. Мимо всё ещё проносилась стена из кукурузных стеблей. С самого начала все до одной эмоции Роба казались мне непритворными. Печаль, ярость, беспокойство. То, как он их проявлял, выдавало в нём человека, который искренне переживает за тех, кто рядом. Однако в то же время совершенно не оставалось сомнений, что Роб мне чего-то недоговаривает.
По мере появления новых кусочков пазла — машины, смс, безликого существа с телефоном в кармане — передо мной представала дилемма: когда стоит обратиться к Робу с давно назревшими вопросами? А их у меня скопилось действительно много, и уж точно достаточно для того, чтобы потребовать объяснений. Сама по себе информация, которой я располагаю — канва повествования — лишена главного: нити, которая соединила бы всё воедино и позволила бы прийти к полноценному выводу. И если я всё же решусь начать с Робом этот разговор, то нужно сделать всё возможное, чтобы заранее раздобыть эту нить самостоятельно. Хороший журналист должен знать ответ на вопрос задолго до того, как его задать.
Джип свернул на просторный луг. Впереди моё внимание привлекло следующее: в какой-то момент земля попросту обрывалась. Горизонт как будто лежал буквально в двадцати метрах от нас. Как только Роб заглушил двигатель, я сразу же расстегнула ремень и вышла из машины, навстречу обрыву. За мной подтянулись и остальные.
Я стала в двух шагах от края. Мы находились на вершине крутого утёса. У меня закружилась голова, и я отступила назад. По дороге совсем не было ощущения, что мы едем в гору, а сейчас я вдруг оказалась у кромки стометрового обрыва. Подо мной виднелись стебли кукурузы.
Но самым удивительным было то, что кукурузное поле простиралось от подножия обрыва и до самого горизонта. Казалось, будто я стою на одной из скал Дувра и гляжу на золотистый океан, слегка волнующийся в вечерний бриз. На мгновение я задумалась, где он кончается — но затем вспомнила, что этим миром повелевают не те законы, к которым мы привыкли, и усомнилась, что у этого океана вообще есть конец.
Внезапные крики оторвали меня от раздумий. Голоса доносились из-за Вранглера. Подойдя ближе, первым, что я увидела, были круглые от удивления глаза Бонни и Клайда. Как только я обошла капот автомобиля, мои глаза тоже округлились.
Одной рукой Лилит крепко прижала Блюджей к двери джипа. Другую Блюджей поймала в полёте, не дав ударить себя по лицу. Сквозь сжатые зубы они пытались друг друга перекричать. Лилит всеми силами старалась нанести удар.
Блюджей: Отъебись от меня, ненормальная! Отвали!
Я подбежала к Лилит. Блюджей попыталась пнуть её прочь.
АШ: Лилит, не надо… Джен...
Лилит даже не заметила моего присутствия — настолько её оглушила слепая ненависть.
АШ: Джен! Сейчас не время для этого. Тем более после...
Я даже не успела осмыслить происходящее, как вдруг мой взгляд устремился ввысь — голова запрокинулась назад от удара локтем, прилетевшего от Лилит. Нижнюю губу пронзила жгучая боль, и я отшатнулась, прикрыв рот ладонью.
До того, как Лилит смогла навредить кому-то ещё, Роб распахнул дверь и сделал два быстрых шага, схватил девушку одной рукой за талию, поднял её и, крепко, но при этом осторожно её ухватив, понёс её к Форду Бонни и Клайда, после чего усадил её на землю.
Я всегда забываю, какой он сильный.
Роб: Не до этого сейчас, вашу мать.
Лилит: Ты ответишь за свои слова!
Блюджей лишилась привычной ехидной выдержки, однако её аура презрения никуда не делась. В ответ на выкрик Лилит она молча отошла к своей машине и облокотилась о капот, а затем достала из кармана Мальборо и щёлкнула зажигалкой. Наверное, сейчас лучшей компанией для неё в самом деле был раскалённый табак.
Когда я перевела взгляд обратно на группу, Лилит уже удалилась куда-то в гневе.
АШ: Что она сказала?
Бонни: Я плохо расслышала.
АШ: Что она сказала, Бонни?
Бонни: Что-то про… про то, что Лилит… что мы сговорились.
Роб: Ну твою ж мать… Бристоль, пожалуйста.
Я посмотрела на Лилит: она сидела на траве, устремив взгляд в бесконечность, раскинувшуюся за обрывом. Она не стала жалеть слёз — и я поняла, что это не тот плач, который стоит прерывать. Это было личной между ней и Евой — последний миг скорби, уделённый только им двоим.
АШ: Вижу… не переживай. Я разберусь.
Роб: Хорошо. А я пока пойду что-нибудь сварганю.
Прошёл час. Лилит понемногу успокоилась, и её истерика переменилась безмолвной меланхолией. Поужинав, я подошла к ней.
АШ: Странный вид.
Лилит подняла на меня взгляд и тут же виновато опустила голову.
Лилит: Я тебе губу разбила… прости.
АШ: Да всё в порядке. Это ты ещё Блюджей не видела.
Лилит: Ха, да уж. Должно быть, хреново она сейчас выглядит.
Я опустилась на прохладную землю и обратила взгляд туда же, куда и Лилит — в пучину бескрайнего океана.
Лилит: Блюджей думает, что я в этом замешана… в том, что произошло с Евой.
АШ: Знаю.
Лилит: Она считала нас всех идиотами, а теперь думает, что мы устроили заговор у неё за спиной… господи, какой же бред.
АШ: Мне кажется, сейчас ей жизненно необходимо думать, что это место — выдумка. Ей нужно, чтобы всё вокруг было ложью. И чем сложнее ей найти объяснение тому, что происходит вокруг, тем она… в общей, ей не стоило так говорить. Просто она… скажем так, “запуталась”.
Лилит: Да эта пизда в край ебанулась.
АШ: Эм-м… наверное.
Лилит: Но она права… Я убила Еву… и я убила Аполлона.
Не поняв, к чему Лилит ведёт, я удивлённо на неё посмотрела. Она продолжила, не отрывая взгляда от невозможного горизонта.
Лилит: Сара… она не была создана для этого. И она это понимала. Хотела, чтобы мы развернулись… а я — нет.
АШ: Это было не только твоё решение, Лилит.
Лилит: Только моё. А она… просто последовала за мной. Она всегда шла за мной. Всегда. И я знала, почему. Я знала. Но я не останавливала её, потому что это было так удобно, так легко… потому что глубоко внутри я осознавала, что мне нравится, когда рядом есть кто-то, кто… кто готов ради меня через обручи прыгать. Боже, какой пиздец.
Лилит закрыла лицо руками.
Лилит: Она была слабой. Такой скромной, застенчивой… и в этом ничего такого нет, ведь так? Это нормально, что человек может быть слабым… но я заставила её поехать со мной. Заставила поехать человека, который и до середины озера не осмелился бы доплыть. Последние слова, которые я ей сказала, были ложью. И она это знала.
Лилит несколько раз тяжело вздохнула.
АШ: Что ты имеешь в виду?
Лилит: Я не… я не, я… я любила её, но как… как подругу. Это была игра в одни ворота, и… я не думаю, что её это сильно беспокоило. Но тут она начала исчезать прямо у меня на глазах и сказала это… Как ещё я могла ответить? Разве могла я сказать что-то другое?
Лилит держалась, чтобы снова не впасть в истерику. По её щекам струились слёзы.
АШ: Я не знаю, как поступила бы в такой ситуации.
Лилит: Я видела по её глазам, что она мне не верит. Бля… как много людей умерли, слушая чью-то... утешительную ложь? Как много из них знали, что им врут?
АШ: Думаю, ты поступила правильно, Джен. Лучше, чем поступают многие.
Лилит: Ты не обязана мне это говорить… послушай, ты сильно устала? Ты скоро пойдёшь спать?
АШ: Нет, я пока не устала.
Лилит: Там было немного пива… в сумке Аполлона. Это же не будет… воровством, ведь так?
АШ: Думаю, он бы с нами поделился. Но только если бы мы дали ему сказать тост.
Лилит тихо хихикнула и наконец улыбнулась. Она подошла к машине Бонни и Клайда и вскоре вернулась с упаковкой из четырёх банок.
Следующие полтора часа мы неторопливо с ними расправлялись. Лилит так и не смогла придумать тост, так что мы просто сказали Аполлону “спасибо” и подняли банки к небу. Мы вспоминали его неутомимое чувство юмора, особенно его неустанные попытки поднять нам настроение в первую ночь. Вспоминали, с какой заботой он всегда обращался к остальным — даже находясь на волоске от смерти.
Мы и Еву вспоминали. Лилит рассказала об их совместных злоключениях, о неловких студенческих вечеринках и о будущем Паранормикона. Она улыбнулась и сказала, что, когда радио “неизбежно вымрет”, я всегда могу к ней присоединиться.
После всего, что произошло на дороге, эта ночь была и радостной, и горестной одновременно. Но здесь, на вершине одинокого утёса, радостные чувства в кои-то веки превозмогли над горечью — пусть и ненамного. Под конец очередного ужасного дня мы и на это не рассчитывали.
Следующее утро пролетело, не успев начаться. Удивительно, насколько эффективно может действовать группа людей, когда никто ни с кем не говорит. Даже завтрак стал делом совсем непродолжительным. Чтобы наесться до отвала, мне хватило лишь половины пакетика ореховой смеси. Я оглядела остальных и вспомнила слова Роба: “Чем дольше едем, тем меньше нам требуется еды”. Никто не съел больше чем полмиски. А Лилит и вовсе не притронулась к еде.
К этому времени протокол поездки прочно отложился у всех в головах. Несмотря на разлад и образный разрыв между членами группы, построение автомобилей соблюдалось безукоризненно. Всеобщий настрой был чрезмерно прагматичный. Любой контакт по рации начинался с указания позывных говорящего и адресата. Между машинами установилась равная и очень осторожная дистанция. Все видели, что происходит, когда кто-то нарушает правила, и никто не хотел лишний раз рисковать.
АШ: Сколько нам осталось?
Роб: До чего?
АШ: Ты ведь не доезжал до конца дороги, значит… ты ещё строишь карту?
Роб: Верно.
АШ: Тогда сколько нам осталось до… неизведанной территории?
Роб: Относительно недалеко.
АШ: И что нас ждёт, когда мы дотуда доедем?
Роб: Мы поедем дальше.
АШ: Пока не доберёмся до самого конца?
Роб: Таков мой план. Знаешь, я не стану тебя судить, если ты захочешь поехать обратно. Думаю, тебе не составит труда уговорить кого-нибудь развернуться.
АШ: А тебя я смогу уговорить?
Роб улыбнулся.
Роб: Боюсь, нет. Эта поездка отличается от предыдущих. Дорога брыкается, как никогда прежде. Наверное, знает, зараза, что в этот раз я намерен идти до победного.
АШ: …Куда она ведёт, Роб?
Роб вдохнул, поворачивая налево на тихом т-образном перекрёстке.
Роб: Думаю, в никуда.
Рация зашипела.
Бонни: Роб, ты повернул не туда.
Моё сердце в ту же секунду заколотилось как бешеное. Я уставилась на Роба, а он уставился на меня в ответ. Его пронзило то же чувство, что и меня — просто он гораздо лучше с ним справлялся.
Он призадумался на пару мгновений.
Роб: Нет… нет. Я здесь уже проезжал. До этого мы повернули направо.
АШ: Э-э-э… да, всё верно. До этого был поворот направо, я помню.
Роб: Паромщик — всем машинам. Бонни, тебе отдельное спасибо, что чуть до сердечного приступа нас не довела. Поворот был правильный.
Бонни: Нет, нет, не может быть, это… это неправильно... Мартин, скажи им...
Клайд: Мы немного ошиблись, Роб. Поехали дальше.
Лилит: Бристоль…
В голосе Лилит что-то переменилось. Она была чем-то обеспокоена. Я посмотрела в боковое зеркало, чтобы оценить ситуацию в машине, которая ехала следом. На первом ряду разразилась небольшая перепалка: Клайд пытался выхватить у Бонни рацию.
Но я заметила кое-что ещё. За Бонни и Клайдом. Позади машины Блюджей. Покосившийся деревянный указатель, стремительно удаляющийся в зеркале. И хотя я с трудом могла различить обшарпанную надпись, осмыслить её оказалось совсем нетрудно.
“Винтери-Бэй — 5 миль”.
Бонни: Мы ведь повернём обратно?
АШ: Эм, секундочку, Бонни, я… сверюсь с картой.
Я выключила рацию.
АШ: Мы что, не поедем через Винтери-Бэй?
Роб озадаченно на меня посмотрел.
Роб: Через что?
Эти два невинных вопрошающих слова перенесли меня назад, к началу нашего третьего дня на дороге. Бонни и Клайд подошли к Робу, признались ему… и Роб отреагировал на удивление спокойно. Меня пробрало. За несколько минут до этого я обманула Клайда… и мне ни разу не пришло в голову, что он мог сделать со мной то же самое.
АШ: Ничего, если мы сейчас остановимся?
Роб: А? Зачем?
АШ: Это безопасно, Роб?
Роб: Ну… вроде, да.
АШ: Тогда сверни на обочину.
Я снова включила рацию и схватила ресивер. Установив соединение с машиной Бонни и Клайда, я услышала дальнейшее развитие спора между ними. На фоне был слышен голос Лилит — она звала меня, не в силах понять, что происходит.
АШ: Бристоль — всем машинам. Останавливаемся.
Роб сразу понял, что я настроена серьёзно. Как только мы остановились, я распахнула дверь, спрыгнула на пыльную обочину и решительно зашагала к конвою. Другие члены группы тоже начали выходить из машин. С каждым шагом я чувствовала, как во мне накапливается едва контролируемая злость.
АШ: Вы ему не сказали.
Клайд: Бристоль, я…
Роб: Бристоль, что происходит?
Роб подошёл сзади, не скрывая желания узнать причину моего поведения.
АШ: Клайд?
Клайд осмотрел полукруг из любопытных взглядов, и, так и не осмелившись посмотреть кому-нибудь в глаза, пробормотал ответ.
Клайд: Бонни… Бонни говорила с автостопщиком.
Выражение лица Роба изменилось, перейдя от замешательства к суровому осмыслению.
Роб: Мля… ну охренеть теперь. И ты знала об этом, Бристоль?
АШ: Утром третьего дня я попросила их обо всём тебе рассказать. Когда они к тебе подошли… я думала, они это сделали.
Клайд: Бонни… боялась, что ты… что ты заставишь нас развернуться.
Роб: И она, чёрт побери, была права. Вы сами видели, что происходит, когда кто-то нарушает правила. Вы должны были сразу мне об этом рассказать и поехать обратно.
Клайд: Это было до того, как Эйс… до всего остального. Я не знал, что это место...
Роб: Правила на то и правила, Клайд! Что не так с Бонни? Ты сказал, что она не в себе… ты мне солгал?
Клайд не стал отвечать, пытаясь не смотреть Робу в глаза. Осмысливая реплику Роба, я не могла не подивиться предприимчивости и хитрости брата и сестры.
Когда они, как я думала, рассказывали Робу об автостопщике, на самом деле они сказали ему, что Бонни страдает старческим маразмом. Ложь простая, но действенная — помимо того, что она вполне объясняла странное поведение Бонни, она также вызвала сострадание Роба, и, что самое важное, удерживала его от того, чтобы обсудить этот диалог со мной. Это была правда, ловко замаскированная ложью на тему достаточно неловкую, чтобы не упоминать её в разговоре.
И всё равно мне было неприятно, что меня обманули.
Клайд: Мы можем поехать обратно, если хочешь.
Бонни: Нет.
Все члены группы обратили взгляды на Бонни. Она продолжила — куда более уверенным тоном, чем я привыкла от неё слышать.
Бонни: Он… автостопщик… рассказал о… деревеньке, мимо которой мы только что проехали. Я хотела её увидеть, вот и всё. Я в порядке, правда.
АШ: Ты без конца о ней говорила, Бонни.
Бонни: По описанию это очень милое место. Мне было грустно, что мы его проскочили. Простите, что напугала. Роб, пожалуйста, не заставляй нас ехать обратно.
Роб посмотрел сначала на Бонни, потом на Клайда. Его позиция была предельно ясна.
Роб: Сегодня сделаем перевал чуть пораньше. До остановки поедете с нами, там отоспитесь… а завтра поедете назад, домой. Вам повезло, что у вас вообще есть возможность развернуться.
Роб направился к Вранглеру, давая понять, что разговор окончен.
Роб: Лилит, поедешь с нами.
Лилит не скрывала своего облегчения. Она засеменила прочь от Бонни и Клайда и забралась в наш джип. Очень мило, что Роб не забыл о Лилит и позаботился о ней, несмотря на то, что был зол.
Иногда я забываю о том, что он настолько же проницателен, насколько силён.
Бонни, Клайд и Блюджей разошлись по автомобилям. До того, как Бонни села в Форд, я уловила её взгляд — она была разочарована, но выглядела вполне настроенной ехать дальше и оставить Винтери-Бэй позади. Было приятно, что она наконец-то пришла в себя.
Вот только я ни на секунду ей не поверила.
Лилит: Это было просто пиздецки странно, Бристоль.
Лилит была рада оказаться во Вранглере. В этом гиганте она чувствовала себя под защитой. Но самым главным было то, что она наконец-то не рядом с Бонни и Клайдом. На протяжении пяти минут Лилит в деталях описывала ссору между братом и сестрой, перечисляя пугающие нюансы и не менее тревожащее её завершение.
Лилит: ...и я готова поклясться, что она начала ныть... как будто не понимала, как это вообще возможно — как мы могли поехать не туда. А потом, когда ты сказала остановиться, она вдруг перестала. То есть взяла и… перестала.
АШ: Страшно, должно быть, было там находиться и всё это наблюдать.
Лилит: Не то слово... Кстати, Роб, когда уже эти чёртовы кукурузные поля кончатся?
Роб: Скоро. Через пару поворотов припаркуемся на ночлег. А завтра снова поедем через лес.
Лилит: Лес? Хренов лес? Ты серьёзно? Может, там ещё и деревья кровью истекают, как в “Сонной Лощине”?
Роб: Ха, знал бы — сказал бы.
Лилит: В смысле?
Роб: Так далеко я ещё не заезжал. Это нетронутая территория.
Лилит: Что ж… прекрасно. Может, кукуруза не так уж и пло...
Лилит замолчала и замерла, увидев что-то в зеркале. Через секунду она повернулась к заднему окну, чтобы лучше разглядеть происходящее.
Машина следом за нами вышла из-под контроля.
Бонни пыталась вырвать руль из рук брата. Форд хаотично мотало из стороны в сторону — под стать происходящей в салоне заварушке. Роб свернул в сторону, чтобы избежать столкновения. Вильнув туда-обратно ещё несколько раз, Форд взвизгнул шинами об асфальт и замер. Роб тоже резко затормозил и, едва я успела повернуться в его сторону, уже хлопнул дверью и направился к Бонни и Клайду.
Роб: А ну заглушили мотор!
Двигатель Форда тут же умолк, и на смену его размеренному гулу пришли уже новые звуки: звуки отчаянной борьбы и дикие крики.
Уже во второй раз покидая салон Вранглера, я спрыгнула на дорожное покрытие и подошла к месту событий.
Роб пытался вытащить визжащую Бонни из машины. Даже с учётом его впечатляющей силы это оказалось не так-то просто. Бонни вцепилась в стенки салона и что есть мочи старалась дотянуться до руля.
Бонни: Пожалуйста! Прошу! Отпусти! Отпусти!
Наконец Робу удалось оторвать Бонни от машины. Она отмахивалась ногами и руками, а, когда Роб зафиксировал её руки по бокам, всё равно продолжала пинаться.
АШ: Бонни! Бонни. Успокойся. Давай поговорим.
Бонни: Он сказал, что нам по пути! Что мы туда заедем!
Роб: Он солгал тебе, Бонни.
Бонни: Нет… нет, мы едем не туда. Мы едем не туда!
Бонни снова принялась отбрыкиваться, нанося удары по ногам Роба. Он не ослаблял хватку и, сжав зубы, принимал удар за ударом.
Было очевидно, что Бонни не успокоится. Я подбежала к Вранглеру и открыла багажник. Немного порывшись в рюкзаке, я нашла аптечку и достала из неё нераспакованный набор медицинских жгутов.
АШ: Клайд, открой заднюю дверь.
Роб увидел меня со жгутами в руках и, несмотря на непрекращающиеся рывки Бонни, посмотрел на меня со взглядом, словно спрашивающим: как мы до такого дошли? Разве можем мы на самом деле сделать то, что я предлагаю?
Бонни дала ответ на последний вопрос за нас. В то мгновение, на которое Роб отвлёкся, она со всей силы ударилась головой прямо о его нос. Послышался глухой удар, и Роб рявкнул от боли. Из его ноздрей тут же заструилась кровь, но, даже будучи на секунду оглушённым, он не выпустил Бонни из рук. Однако долго так продолжаться не могло и было видно, что Бонни не собирается сдаваться.
Клайд открыл для нас заднюю дверь Форда, немного отошёл и, совсем как напуганный ребёнок, молча наблюдал за нашими действиями. Чтобы подголовник переднего кресла нельзя было снять с опорных ножек, я отрегулировала его высоту так, что он плотно упёрся в потолок. Затем я прочно повязала два жгута вокруг прутьев.
Блюджей: Какого хрена тут происходит?
Блюджей вышла из своей машины и шагала в нашу сторону. В глазах человека, который пытается не верить в подлинность происходящего, эта сцена в лучшем случае выглядела бы как переигранный фарс, а в худшем — как ограничение свободы ни в чём не повинной женщины.
Увы, но мне было не до её расспросов. Я забралась в машину, и вслед за мной Роб расположил на сидении Бонни — которая всё так же неустанно пыталась вырваться из его хватки — при этом он придерживал её за голову, чтобы она не ударилась о дверную раму.
Как только Бонни целиком оказалась в салоне, для большей прочности я повязала вокруг правой ножки подголовника ещё один жгут помимо того, который уже закрепила, и продела через него правую руку Бонни. Затем — повторила всё то же с её левой рукой.
Я надеялась, что затянула не слишком туго — но достаточно для того, чтобы удержать Бонни на месте. Она начала было вырываться — но после ожесточённой борьбы с Робом её силы явно иссякли.
Не найдя в себе духу взглянуть ей в глаза, я отодвинула багаж и села рядом, с другой стороны Форда. Мы с Робом наконец-то смогли немного перевести дух. Он зажал нос и понемногу привыкал к пульсирующей боли.
Блюджей: Что ты, мать твою… ты же не оставишь её вот так?
АШ: Иди к своей машине, Блюджей.
Игнорируя протест Блюджей, я вернулась к Вранглеру и села на своё место. Роб открыл багажник джипа и достал оттуда охапку пледов и подушек. Я наблюдала сквозь зеркало, как он укрывает Бонни и укладывает подушки ей на колени, чтобы ей было куда положить локти.
Она уткнулась лбом в передний подголовник. Хотя я не видела её лица, я знала, что она плачет.
Через двадцать минут мы сделали остановку — на порядок раньше, чем обычно. На горизонте виднелись очертания глухого леса. Роб сказал, что хочет уделить следующий день нанесению лесной дороги на карту, а сегодня мы станем на ночлег пораньше, чтобы оставить небольшое окно на случай, если завтра нам вдруг потребуется поехать обратно. Жаловаться я не стала — после изнурительного дня мне очень нравилась перспектива отдохнуть немного дольше.
Остаток поездки мы договорились посменно садиться рядом с Бонни и следить, чтобы она ни в чём нуждалась. Когда мы совершили очередную остановку и рядом припарковался Форд, все мы — я, Роб и Лилит — ожидали увидеть бессильное тело, беспрестанно пытающееся высвободиться из своих уз. К всеобщему удивлению — и некоторому испугу, — она улыбалась. Когда подошла моя очередь, солнце уже близилось к горизонту. Роб сварил небольшую кастрюлю супа с мисо на случай, если кто-то решит поесть. С большим трудом я добила свою миску — приёмы пищи начинали казаться мне всё более бессмысленными — и взяла порцию для Бонни.
Она была в приподнятом настроении.
Бонни: Алиса, как дела?
АШ: Я в порядке. А ты как себя чувствуешь?
Бонни: Всё хорошо. Прости, что так вас всех напугала. Мне очень стыдно.
АШ: Да ничего. Это ты меня прости за… вот это вот всё.
Я указала на жгуты. Роб их расстегнул и повязал вокруг запятий Бонни бинты, чтобы обеспечить ей хотя бы видимость комфорта, и застегнул снова. Но даже так всё это выглядело по-зверски — и никакой заботой этого было не перекрыть.
Бонни: Ничего. Я была не в себе.
АШ: Я тебе суп принесла. Но ты, наверное, не голодная.
Бонни: О нет, нет, я бы поела. Спасибо. Все такие заботливые.
АШ: Мы просто хотим, чтобы у тебя всё было хорошо.
Я опустила ложку в горячий бульон и начала поднимать её к лицу Бонни.
Бонни: Не стоит… я сама могу.
Она кивнула в сторону своих связанных рук, подразумевая очевидное.
АШ: Нет, я… я не против. Думаю, так будет лучш...
Бонни всем своим весом рванулась в сторону, локтем выбив миску у меня из рук. Уже не обжигающий, но всё ещё горячий суп выплеснулся мне на кофту, мгновенно пропитав собой ткань. Я рефлексивно одёрнулась и увидела, как выражение лица Бонни в одно мгновение переменилось с добродушного спокойствия на пылающее презрение, а затем — обратно. Точно как сломанная лампочка. Злобный оскал исчез с лица Бонни ровно в тот момент, когда на неё оглянулись остальные.
Блюджей: Что ты с ней делаешь?!
Разъярённая Блюджей торопилась в нашу сторону. По пути она грозно затянулась сигаретой и выпустила плотное облако дыма, как огнедышащий дракон.
АШ: Ничего. Просто случайность.
Бонни: Всё хорошо, Блюджей. Это я виновата.
Блюджей: На тебя не попало?
Блюджей склонилась к Бонни и нежно взяла её за руку, после чего посмотрела на меня так, будто готова была меня убить. Удивительно, что даже в редкие моменты, когда Блюджей проявляет к кому-то заботу, она в то же время сохраняет прежнюю змеиную желчность по отношению к остальным.
Бонни: Нет-нет, всё хорошо, это всё я. Всё в порядке. От меня одни неприятности. Простите.
Блюджей усмехнулась в ответ на наивное извинение Бонни. При этом она по-прежнему не сводила с меня глаз.
Блюджей: Трусиха позорная. Ты посмотри, что этот ненормальный заставляет тебя делать. Посмотри!
Я посмотрела. И да — беспомощная фигура Бонни, связанная на заднем сиденьи Форда, наводит на мысли о бесчеловечности. Взглянув на содеянное трезвым взглядом, я в очередной раз ужаснулась, но быстро пришла в себя.
Принятые мной решения могли казаться Блюджей безумными — но это не значит, что её руки чисты. И пусть она строит из себя рационалиста. В своих действиях она также была движима безумием — просто немного другого покроя. Её безумие зародилось из отчаянной нужды найти объяснение необъяснимому, которая в итоге вылилась в ядовитую смесь паранойи, чувства собственной правоты и пылкого антагонизма.
Блюджей заметила моё молчание и, должно быть, посчитала, что я признала перед ней поражение. Не сказав больше ни слова, она вернулась к своей машине и закрылась в ней наедине с собой.
Бонни: Знаешь, что по-настоящему чудесно, Алиса?
Бонни наклонилась ко мне и понизила голос, чтобы никто другой её не услышал.
Бонни: Он сказал, что там есть дом у берега… для меня. Мой домик у моря.
АШ: Мне жаль, Бонни, но я в этом очень сомневаюсь.
Бонни: Это такое прекрасное место. Такое прекрасное.
Бонни широко улыбнулась.
Бонни: Я рада, что была с тобой знакома, Алиса.
Бонни отвернулась, положив голову на подголовник. При этом улыбка не сходила с её лица. Я вернулась к Вранглеру. Передо мной встал выбор: переодеться в другую одежду или надеть тёплую пижаму.
Но сняв кофту, я прилегла на секунду и почти сразу же заснула, так и не переодевшись.
Когда я проснулась, Вранглер не стоял на месте.
Джип содрогнулся от резкого разворота. Я сразу подскочила — одновременно проснулась и Лилит. Её заспанные глаза выражали общее для нас обеих недоумение.
За рулём был Роб. От высокой скорости рычаг на коробке передач дрожал.
АШ: Роб, что такое?
Роб: Бонни сбежала. Она поехала назад, к тому повороту.
Я перебралась на пассажирское кресло. Сон как рукой сняло.
Лилит: Что? Как она высвободилась?
АШ: Она с Клайдом?
Роб: Ударила его по голове и выволокла из машины. Я не стал дожидаться, пока он оклемается, но они с Блюджей нас догонят.
Мы с Лилит оглянулись. Две фары машины Блюджей постепенно приближались, освещая наш салон через заднее стекло.
Лилит: С чего это Блюджей ему помогает?
АШ: Наверное, не хочет выпускать нас из виду. Роб, мы сможем догнать Бонни?
Роб: Я работаю над этим.
Вранглер стремительно рассекал темноту. Мы вглядывались в неё, пытаясь выловить очертания Форда Бонни.
Когда Блюджей поравнялась с нами, я посмотрела на них с Клайдом. Лицо Блюджей не выдавало никаких эмоций — только железное намерение догнать Бонни раньше нас. Клайд сильно побледнел, поражённый предательством сестры, напоминанием о котором служил небольшой ушиб на его голове.
Мы доехали до перекрёстка, и Роб остановил Вранглер. Фары автомобиля Блюджей освещали отворот к Винтер-Бэй. Роб включил прожектор на крыше, и дорогу озарило искусственным дневным светом. И в этом свете мы увидели Бонни — она стояла рядом со своей машиной и улыбалась нам.
Она уже преодолела точку невозврата.
Клайд: Линда! Линда, пожалуйста… вернись к нам. Хорошо?
Бонни: Мы можем пойти все вместе. Там есть местечко для каждого. Он так сказал. Места хватит на всех.
Клайд: Линда, вернись.
От кожи Бонни в воздух начала подниматься полоска из чёрной пыли и, как дымок, затанцевала на ветру. Бонни стала рассыпаться, превращаясь в пепел и улетучиваясь в атмосферу.
Бонни: Я тебя очень люблю, Мартин. Я буду тебя ждать.
Клайд: Нет, пожалуйста… не надо.
Бонни отвернулась от нас и села в машину. Более так и не оглянувшись, она поехала в сторону Винтери-Бэй. Поток чёрной пыли становился всё более кучным, пока вся машина не начала испаряться прямо у нас на глазах. Меньше чем через минуту ни Форда, ни Бонни уже не было — а то, что от них осталось, унесло ветром.
Клайд молчал. Вся его сущность как будто замерла. Лилит сразу поспешила к Вранглеру. Роб постоял ещё какое-то время, провожая взглядом облако чёрного пепла, приобнял Клайда и отвёл его к нашему джипу.
Отвернувшись от дороги в Винтери-Бэй, я не могла не обратить внимание на реакцию Блюджей. Она окаменела — такой я её ещё не видела. По воле инстинкта она вынула из кармана пачку Мальборо, немного подержала её в руке, а потом убрала обратно, так и не закурив.
По возвращении на стоянку ночь как будто замедлилась. Все мы совершенно выбились из сил и были совершенно не против утонуть в объятиях сна. Роб устроился на водительском кресле, освободив своё привычное место на надувном матрасе для Клайда. Лилит, Роб и Клайд быстро уснули, оставив меня наедине с собственными мыслями. Я думала о Блюджей — о том, как она попытается придумать объяснение исчезновению Бонни и её автомобиля.
Я задумалась: как бы я себя ощутила, если бы игра в лево-право по итогу оказалась тщательно продуманным фокусом. Почувствовала бы себя дурой? Вряд ли. Была бы впечатлена? Думаю, да. Испытала бы облегчение? Однозначно. Чем больше я об этом думаю, тем сильнее скучаю по тем невинным дням, когда считала игру фикцией. И я могу понять Блюджей и её несокрушимое стремление разоблачить это место — ведь обман почти всегда намного предпочтительнее, чем настоящий кошмар.
Вдруг дверь Вранглера тихо открылась и закрылась.
Часть меня хотела просто проигнорировать этот звук, чтобы не продолжать эту ужасную ночь. Однако из сонного царства меня теперь изгнали окончательно. Я медленно привстала, обулась и, стараясь не шуметь, покинула машину.
Ночь встретила меня прохладой, и я разглядела перед собой силуэт.
АШ: Куда ты, Клайд?
Клайд повернулся ко мне. Он посмотрел на меня взглядом сломленного человека — хотя слово “сломленный” здесь едва ли подходит. Быть сломленным — значит быть побеждённым, оказаться пленником обстоятельств. Но человек передо мной был абсолютно спокоен. Он не был ничьим пленником — все его желания и намерения принадлежали исключительно ему самому. В его глазах нет сломленности, а только… умиротворение.
Клайд: Ты знаешь, куда я иду, Алиса.
Клайд говорил мягко. За каждым его словом стояло едва различимое чувство вины. Я бросила взгляд на Вранглер, спрашивая себя, справлюсь ли я с этим в одиночку.
Клайд: Не зови Роба. Я совершил ошибку, возвратившись сюда. Зря я вернулся… Пожалуйста. Просто дай мне уйти.
АШ: Клайд, подожди до завтра. Роб тебя поймёт. Мы все развернёмся и поедем домой.
Клайд: Это уже не будет для меня домом.
Благодушный взгляд Клайда удержал меня от ответа.
Клайд: У Линды был муж. Хороший был человек, но ушёл из жизни совсем молодым. Она так и не смогла заставить себя найти кого-то другого, а я… я так и не нашёл, кого искал. Мы были вместе шестьдесят лет. Шестьдесят. По правде говоря, даже после всего, что мы пережили, я не чувствовал, что мы в новом мире, до этого момента.
АШ: Не думаю, что смогу тебя остановить, Клайд.
Клайд: Так или иначе, это не твоё решение, Алиса.
Клайд сделал глубокий вдох, впустив и выпустив через нос ночную прохладу.
Клайд: Я просил её вернуться, когда она побежала “грабить” тот магазинчик с мороженым. Всё звал и звал её обратно. Я столько сил убил на то, чтобы уговорить её вернуться. А затем я понял, что она не вернётся… и что мне нужно пойти за ней. Я должен был догадаться раньше. Это всё, что я могу… следовать за ней.
Клайд посмотрел на меня, как будто извиняясь.
Клайд: Прощай, Алиса.
Он отвернулся и пошёл обратно к перекрёстку.
АШ: Клайд.
Он развернулся в последний раз.
АШ: Можно я составлю тебе компанию?
Пешая дорога до перекрёстка заняло около часа. За это время я услышала историю Бонни и Клайда. Узнала о самых радостных фрагментах их совместной жизни — о моментах, которые формировали сестру и брата, об их переживаниях и о месте,которое они когда-то называли своим домом. Поначалу я сомневалась, что смогу понять Клайда, но чем больше он открывался мне, тем лучше я его понимала.
Его рассказы описывали целую эпоху длиною более полувека. Поток имён мимолётных знакомых и друзей, но в центре сюжета каждой истории — брат и сестра, которые значили друг для друга всё. Этот дуэт существовал как две части одной пропорции — две души, исчисляемые только в отношении друг к другу. Когда нет одной, вторая превращается в неопределённость. В плавающую точку, потерянную в пространстве.
Конец истории совпал с концом нашей прогулки. Мы дошли до перекрёстка.
АШ: Надеюсь, она там.
Клайд: Я тоже. Спасибо, что проводила. Час уже поздний.
АШ: Нет плохого времени, чтобы проводить друга.
Клайд улыбнулся мне в последний раз, перед тем как развернуться на дорогу. Пройдя мимо обветшалого деревянного указателя, он пересёк невидимую грань. В ночной тишине были слышны только его мягкие шаги и тихий бриз, который спустя пару минут унёс последние пылинки в небо.
Дорога обратно к конвою была достаточно долгой. Но, шагая сквозь тьму вдоль шелестящей на ветру череды кукурузных стеблей, я совсем не чувствовала страха.
Прошло четыре дня с с того момента, когда я перешагнула через порог дома Роба Гатхарда, села за его стол и впервые услышала рассказ об открытом им новом мире. За это время я увидела то, чего, наверное, никогда не смогу в полной мере осмыслить. Стала свидетелем вещей, которые существуют за гранью нашей реальности. Вещей, в существование которых я иначе никогда бы не поверила.
Возможно, Винтери-Бэй действительно есть, и Бонни уже нашла свой домик у моря. Сейчас она, должно быть, стоит на крыльце, не сомневаясь, что её брат к ней скоро присоединится.
Но я никогда не узнаю наверняка. Надеюсь, они найдут друг друга — где бы они сейчас ни были
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]

Игра в лево-право, часть 9 \ @CreepyStory

Часть 1
Часть 2
Часть 3
Часть 4
Часть 5
Часть 6
Часть 7
Часть 8


Простите, что всё так затянулось. Последний месяц я был очень загружен. Но у меня есть отличная новость: вчера вечером мой самолёт наконец-то приземлился в Финиксе, штат Аризона.
Этот пост я печатаю из первого в моей жизни номера в американской гостинице. Вид из окна завораживает: тут вам и окружная больница, и местная тюрьма. Какая красота.
Если вы сейчас в Финиксе или у вас есть какая-нибудь информация, обязательно пишите.
Игра в лево-право [ЧЕРНОВИК 1] 15.02.2017
Тьма сгущается, и я всё глубже и глубже увязаю в своём подсознании, до тех пор, пока не переношусь в место, не поддающееся описанию. Вокруг пустота, — безликая, бесцельная, вечная, — тонкая грань между жизнью и смертью.
Я чувствую, как угасаю и как едва ощутимой волной меня медленно, но неумолимо уносит прочь из мира живых.
Остаток ночи мелькает перед глазами мимолётными фотоснимками.
Моё тело оторвалось от земли, и руки и ноги бессильно обвисли. Кто-то понёс меня по лесу.
Не знаю, сколько времени прошло, прежде чем откуда-то справа меня пронзило жжение. В этом состоянии до меня доходили лишь отголоски боли, но я могла сказать наверняка, что на самом деле она гораздо сильнее. Не в силах понять предназначение этого ощущения, я позволила ему ослабнуть, а затем вновь погрузилась в безмятежную тьму.
Когда мне наконец удалось открыть глаза, уже рассвело. У меня совершенно не было сил, и всё, что я могла делать — это пытаться что-нибудь разглядеть сквозь приоткрытые веки.
Я лежала на заднем сидении Вранглера, опираясь о кучу мягких вещей. Рядом кто-то стоял на коленях и настойчиво тряс меня за правое плечо. Я хотела было что-то сказать, но внезапно обнаружила, что мой голос превратился в шёпот, настолько тихий и слабый, будто его и вовсе нет.
АШ: Роб...
Услышав мой голос, фигура заворочалась и склонилась надо мной, всматриваясь в мои глаза, к которым начала возвращаться возможность фокусироваться.
Роб: Просто лежи, мисс Шарма. Я кое-как тебя подлатал, но нужно убедиться, что я сделал всё как надо.
АШ: Что... что с тобой случилось?
Роб: Дениз держала меня под прицелом, и я должен был притвориться мёртвым. Когда она ушла в лес, я взял аптечку и отошёл за деревья, чтобы немного подштопать свои раны. А потом я услышал дикий шум и пошёл посмотреть, что произошло... вот тогда-то я тебя и нашёл.
АШ: ....Двигатель работает?
Роб: Я хотел прогреть для тебя салон. Ты была в шоковом состоянии, и, раз аккумулятор больше не разряжается, я решил...
АШ: Нет, я имею в виду... как? Ведь ключи...
Роб: Ты реально думаешь, что я попёрся бы в такую даль без запасных ключей?
Роб выглядел почти оскорблённым. Я вспомнила всё, что мне удалось узнать об этом человеке в ходе нашей поездки, и поняла, почему он так отреагировал. Даже в таком плохом состоянии мне не удалось сдержать смешок, хотя он скорее походил на свистящее похрипывание, которое тут же растворилось в воздухе.
АШ: Ну, зная тебя, я, в общем-то, не удивлена. Думаю, Блюджей бы пригодилась эта информация прошлой ночью.
Роб: Ну, она не спрашивала.
АШ: Я рада, что ты жив, Роб.
Роб: И я рад, что ты жива. А лондонские ребята довольно крепкие!
Я обессилено уронила голову на мягкое кресло Вранглера.
АШ: Я из Бристоля, вообще-то.
Роб: Точно... да, конечно. Извини.
Роб попытался улыбнуться, но уголки его губ тут же опустились обратно.
Роб: Прости, Алиса! Боже, прости меня!
А затем Роб Гатхард разрыдался. Он раз за разом повторял “прости”, положив голову на моё левое плечо и обхватив меня за талию. Моя рука казалась невыносимо тяжёлой, словно из свинца, когда я гладила его по голове.
Пока Роб бился в бессловесной истерике, я попыталась оценить степень повреждения моей правой руки. Прошлой ночью я, в состоянии сильнейшего шока, не могла этого сделать, ведь всё было омрачено багряной дымкой сильной кровопотери и первобытного инстинкта, который заставил меня двигаться вперёд, не задавая лишних вопросов. Теперь же, когда всё закончилось и я наслаждалась приятным теплом Вранглера, я могла в полной мере оценить тяжесть своих ранений.
Всё, что было ниже моего правого локтя, исчезло.
Это было похоже на дурной сон. Моё плечо было практически целым, если не брать во внимание несколько чёрных кровоподтёков от недавнего падения, но почему-то оно обрывалось слишком быстро, оканчиваясь безобразной культёй. Саму рану от моих глаз укрывали свежие белые повязки.
Я совершенно не могла понять, что должна была чувствовать. На самом деле я не ощущала совершенно ничего.
АШ: Всё в порядке, Роб. Всё хорошо.
Роб: Я не... не хотел, чтобы всё так...
АШ: Я знаю... знаю.
Роб отодвинулся, всё ещё весь в слезах.
Роб: Я отвезу тебя домой, хорошо? Я найду место, где смогу развернуться, и мы отправимся домой.
По его глазам было видно, что настроен он решительно, и, честно говоря, я удивилась. Я до сих пор помню нашу устную договорённость при въезде в тоннель: Роб ни за что на свете не развернёт свою машину, пока мы не доедем до конца дороги. Я и подумать не могла, что он нарушит своё слово.
Я уверена, его предложение стало бы отличной возможностью оставить этот кошмар позади, сбежать от ужасов дороги до того, как она заберёт у меня ещё больше. Я помнила обратный путь. Я знала, что он приведёт меня к безопасности, к семье, к благословенному течению нормальной жизни. Однако коварный голос на задворках моего сознания шептал мне, что он не приведёт меня к ответам.
АШ: Если ты остаёшься в игре, я тоже.
Роб посмотрел на меня с горькой улыбкой. Я бы с радостью улыбнулась в ответ, если бы у меня оставалась хоть капля сил. В тот момент нас объединило мрачное осознание. Осознание, что после всего увиденного, после всего пережитого, мы всё равно хотим разгадать секреты дороги. Это решение показывает, что нами движет огромная сила воли, которая полностью затмевает наше желание выжить и воображаемые протесты наших близких.
Только совершенно сломленные люди могли принять такое решение.
Роб всё утро провел в подготовке Вранглера к дороге, давая мне возможность отдохнуть. Тот факт, что Роб вообще мог ходить, был сам по себе удивителен, не говоря уже о том, что он как ни в чём не бывало вёл свои ежедневные дела. Когда я почувствовала, что жизнь начала понемногу ко мне возвращаться, я задалась вопросом: возможно ли, что та мистическая сила, которая избавляла нас от потребности в пище и от нужды заправлять Вранглер, оказала небольшое влияние и на моё физическое состояние? Эта догадка должна была бы хоть слегка меня утешить, но вместо этого заставила почувствовать ещё большую беспомощность.
Примерно через час Роб вынес меня из машины, чтобы я могла подышать свежим воздухом у распахнутой двери. Передо мной предстали три невысоких холмика.
Над двумя из них стояли кресты, сооружённые из крепко связанных между собой узловатых веток. Над самой крайней, левой могилой, креста не было.
АШ: Та, что без креста. Это её могила?... Блюджей?
Роб: Не думаю, что она хотела бы себе крест.
АШ: Знаешь, она бы для тебя такого в жизни не сделала.
Роб: Что ж... в таком случае, ей повезло, что я не она… Я похоронил то, что смог собрать, но её нехило разнесло. Это её ребёнок так?
Роб подошёл к багажнику, чтобы убрать в него складную лопату. На секунду я подумала о том, чтобы оставить его вопрос без ответа.
АШ: Нет, не он... Это сделала я.
Роб тут же вернулся обратно ко мне. Он нахмурился, будучи в явном замешательстве.
АШ: Я спрятала заряд C-4 в своём рюкзаке. А когда она его отобрала, я... ну...
Я махнула в сторону могилы без креста. Роб посмотрел на меня так, словно видел впервые в жизни.
Роб: Откуда ты её...
АШ: Из машины твоего сына.
Я наблюдала, как мои слова достигают ушей Роба, а их значение — его разума. На его лице отобразился весь стыд этого проклятого откровения.
Исходя из его последующей реакции, я окончательно убедилась, что моя догадка верна.
С тех пор, как я узнала имя его сына, у нас не было возможности поговорить. Это была последняя часть пазла, решающая головоломку из череды загадочных и, казалось бы, совсем не связанных между собой открытий на дороге. В начале этой недели я бы, наверное, задумалась, стоит ли говорить с ним об этом, но теперь всё было иначе. Мы зашли так далеко и пережили так много, что, даже если Роб действительно вёз меня куда-то со злым умыслом, я всё равно была не в силах этого предотвратить.
Я приподняла ослабевшую руку, прося о помощи.
АШ: Думаю, настало время провести второе интервью.
После нескольких напряжённых секунд виноватого молчания Роб наконец кивнул и помог мне перебраться на пассажирское кресло.
Роб: Это была не военная взрывчатка, а промышленная.
Вранглер медленно ехал в окружении деревьев. Примерно полчаса мы ехали молча — я дала Робу возможность подобрать нужные слова.
АШ: Промышленная?
Роб: Ну, для контролируемых взрывов — для сноса ненужных зданий. Бобби был бизнесменом, у него была своя фирма.
АШ: Ты, должно быть, гордился им.
Роб: Да... да, он построил свой бизнес с нуля, без чьей-либо помощи. Визит в его офис — один из лучших моментов в моей жизни.
АШ: И... как он оказался здесь?
Роб на мгновение замолчал, поняв, что всё нужно рассказать по порядку.
Роб: Бобби был умным ребёнком… куда умнее меня. В пятнадцать лет он уже мог самостоятельно управлять фермой, но деревенская жизнь его не прельщала. Вместо этого он переехал в Финикс, получил высшее образование, а потом и стабильную работу.
АШ: Стабильную работу? Нетипично для Гатхардов.
Роб: Ха... ну, мы были не сильно похожи друг на друга. И далеко не всегда ладили. В то время я всё ещё работал курьером, постоянно менял место жительства. Как ты знаешь, я отправился в Японию и жил там какое-то время. А затем…
АШ: Аокигахара.
Роб: Именно. После этого всё изменилось. Я вернулся домой через пять лет с новыми интересами. Бобби не интересовали мои истории, но... его мать умерла, пока меня не было, и мы решили начать всё с чистого листа, чаще проводить время вместе, поэтому… он поехал со мной на северо-запад тихоокеанского побережья выслеживать снежного человека. Существо нам увидеть так и не удалось, но сыну очень понравилась походная атмосфера, поэтому он продолжил сопровождать меня в вылазках. А в скором времени он и сам стал организовывать подобные вылазки, собирая всевозможные слухи о странностях по всей стране.
АШ: Похоже, вы вдвоём отлично проводили время.
Роб: Так и было.
АШ: Погоди... так это Бобби нашёл пост с правилами игры?
Роб: Как-то раз он позвонил мне ни с того ни с сего. Это было примерно три года назад. Он рассказал, что нашёл набор правил для какой-то странной игры и мы просто обязаны в ней поучаствовать. Честно говоря, я уже решил, что дни наших совместных путешествий остались в прошлом: я возвратился в Алабаму, а он строил семью. Но тут — внезапный звонок с призывом как можно быстрее встретиться в Финиксе. Конечно же, я согласился.
АШ: А потом вы оба поняли, что игра реальна.
Роб: Бобби понял это, как только мы достигли туннеля. Он каждый день ходил этой дорогой и никакого туннеля там и в помине не было, но, тем не менее... Он сказал, это самая удивительная вещь из всего, что ему доводилось видеть. Целый год всё свое свободное время мы посвящали составлению карты. Дело продвигалось очень медленно, ведь мы заносили на карту каждый уголок, и в дороге то и дело поворачивали назад. Мы долго никак не могли решиться остаться ночевать на дороге — нас пугала мысль, что тоннель исчезнет или что-то такое...
Я поняла, что Роб заново переживает эти события в своей голове. Воспоминания почти заставили его улыбнуться.
Роб: Жена Бобби была прелестна. Добрая, словно ангел, и с хорошим чувством юмора. Она работала в его офисе. Бобби был старше неё на десять лет, но они были чудесной парой. Он делился с ней всем. И дорогой тоже. Фактически, как только Бобби более-менее разобрался с правилами, они начали вместе работать над картой… это был их небольшой мир.
После короткой паузы Роб нахмурился: приятные воспоминания стали превращаться в печальные.
Роб: Прошло пару месяцев, и Бобби стал всё реже выходить со мной на связь, но я знал, что так будет. А затем однажды ночью мне позвонили из больницы и сообщили, что мой мальчик попал в неотложку в Финиксе.
АШ: Он был в порядке?
Роб: Нет. Дела были плохи. Ноги переломаны, его лихорадило, он звал жену... Марджори. Полиция нашла её рюкзак в машине, но... самой её нигде не было.
АШ: Бобби потерял её на дороге.
Роб: Да, именно так.
АШ: Во вторую ночь, когда мы потеряли Эйса, ты сказал, что раньше дорога ещё никому не вредила.
Роб: Это была не ложь. Не дорога их сгубила.
АШ: ...Что ты имеешь в виду?
Роб: Они добрались до леса. До этого никто из нас не заезжал так далеко, но... в тот день они продвинулись немного дальше, чем обычно.
АШ: Почему?
Роб: Они ждали малыша. Марджори была на девятом месяце... из-за этого ей было не очень удобно продолжать заезды. Я думаю, они знали, что не смогут дальше исследовать дорогу. Тот раз был для них... последним рывком, я думаю.
АШ: Но вернулся только Бобби?
Роб: Они изучали лес до наступления сумерек. Тогда Бобби предложил развернуться назад... но Марджори не хотела. Он никогда мне не рассказывал, почему так вышло, никогда не рассказывал, что случилось. В конечном итоге Бобби оказался на больничной койке, а Марджори всё ещё находилась в лесу..
Роб на некоторое время прервался, чтобы собраться с мыслями. Деревья постепенно редели, солнечные лучи пробивались сквозь их верхушки. Похоже, мы подобрались к концу леса.
Роб: Чтобы полностью восстановиться, Бобби потребовался месяц. Он всё рвался разыскать свою жену. К тому же, он стал первым подозреваемым в её исчезновении. Думаю, ты сама понимаешь — едва встав с больничной койки, он сразу отправился на её поиски.
АШ: Но у него ничего не вышло.
Роб: Нет... нет, он её нашел. Просто... немного раньше, чем предполагалось.
Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять его слова.
АШ: Она была на тридцать четвёртом повороте.
Роб кивнул.
Роб: Это была уже не та женщина, которую он знал. Она стояла там весь день, бормоча что-то о дороге. Она даже не узнала Бобби. Я помню звонок от него в тот день. Его сердце было разбито. С тех самых пор он пытался навещать её каждый день, из разу в раз останавливаясь на этом повороте. Он кричал, умолял, приносил фотографии, подарки, но... она ни разу ему не ответила. Не знаю даже, действительно ли это была Марджори, но, что бы ни обитало на тридцать четвёртом повороте, оно теперь принадлежит дороге.
Роб: Часть Бобби тоже осталась на том повороте. Он больше не восхищался этой игрой, напротив, он считал её исчадием зла. Он решил, что этой игре нет места в нашей реальности.
Роб: Я звонил ему каждые несколько дней. Как-то раз он заявил, что ему уже лучше, и что он работает. Тогда я подумал, что он сможет вернуться к нормальной жизни… А потом он перестал брать трубку и три дня не отвечал на мои звонки. Я как раз был в Финиксе, и у меня был запасной ключ от его дома. Там я нашел записку. Он решил вернуть свою жену. Последняя попытка. Если его ждала неудача...
АШ: То он собирался обрушить тоннель.
Роб: Он хотел навсегда отрезать дорогу от нашего мира. Я пробовал играть в Финиксе, в Чикаго и еще в нескольких других местах, и тоннель был везде одинаковым. То есть, это единственный путь на дорогу. Я осмотрел гараж Бобби — коробка от телефона, повсюду гора электроники… я всё понял. Поэтому я запрыгнул в машину и поехал за ним.
Мы выехали из леса на длинную узкую дорогу. Она врезалась в стену из песчаника, вилась по возвышающейся череде гор и исчезала где-то вдалеке, среди острых вершин.
Роб: Я встретил его на подъезде к Джубилейшен. Он мчал обратно, как сумасшедший. Я понял, что он её не нашел... что он хочет закончить игру раз и навсегда.
АШ: Но ему это не удалось.
Роб: Я пытался с ним поговорить. Я перебрал все радиочастоты, я даже звонил на номер, найденный в гараже. Всё свелось к гонке назад, в Финикс. Он был быстрее, но я вёл лучше. После нескольких поворотов я его всё-таки догнал...
АШ: Ты сбил его с дороги?
Роб устремил взгляд на далёкие гряды и крепко сжал руль.
Роб: Сотовая связь не работает в тоннеле. И он это знал. Его план был прост: взорвать тоннель с одной из сторон — либо пока он по ту сторону, в нашем мире... либо пока он здесь.
АШ: Так кого ты пытался спасти? Себя или его?
Роб: Я пытался спасти дорогу... Кто бы что ни говорил, мисс Шарма, но эта дорога уводит нас от всего, что было нам известно. Эта дорога, она… вне нашей реальности. Возможно, это самая значительная черта, которую когда-либо переступала нога человека... она слишком ценна, чтобы её судьбой мог распоряжаться один человек.
Уже во второй раз за одно утро Роб не смог сдержать слёз. Они катились по его щекам, пока он продолжал.
Роб: Он пострадал сильнее, чем я ожидал. Поэтому он так быстро направился к тоннелю. Он хотел разрушить его, пока ещё мог.
Роб: Дорога забрала у него почти всё, а я отобрал и то немногое, что оставалось... Я лишил его надежды, лишил возможности покинуть этот мир так, как он того хотел. Мой бедный мальчик даже не разозлился... он просто спросил про Марджори. Спросил, зачем она это сделала, почему ушла. Я похоронил его там же и часто посещал это место, но... у меня так и не нашлось хорошего ответа. Тогда я начал продумывать следующую вылазку.
АШ: Значит, ты выложил его журнальные записи на форуме и притворился, будто сам нашёл их.
Роб: Я подумал, что так люди будут задавать меньше вопросов, вот и всё.
АШ: А как в твой сценарий вписались все мы? Для чего ты привёл сюда нас?
Роб: Мне кажется... я думал, что миру пора узнать. Не хотел, чтобы эта тайна ушла в могилу вместе со стариком. Богом клянусь, если бы я знал, что дорога... клянусь, я бы ни за что не привёл вас сюда.
На лице Роба отразился весь неописуемый стыд. Я не могла сказать, что он этого не заслужил. Несмотря на его намерения, несмотря на раскаяние, этот человек закрыл глаза на опасности, причинил столько боли близким; на дороге, секреты которой стали погибелью для многих людей, Роб утаил от нас самый страшный из них.
Впрочем, может, не самый.
АШ: Роб, это не ты привёл нас сюда.
Роб повернулся и вопросительно посмотрел на меня.
АШ: Вчера вечером я встретила кое-кого в лесу. Силуэт, как тот, что ты видел в Японии, “похожий на шум, как в телевизоре”… я думаю, это был ты, Роб. Я думаю, что видела тебя, и думаю, что все эти годы...
На самом деле, в том состоянии, в котором я находилась, выражать мысли о событиях прошлой ночи было за гранью моих возможностей. Я решила не напрягаться с подбором слов и просто приподняла обрубок руки и стала ждать, пока Роб сам соединит факты.
Через мгновение Вранглер затормозил.
Роб уставился прямо перед собой и впился в руль с такой силой, что его пальцы побелели. Я точно знала, что каждый квадратный сантиметр его серого вещества пытался обработать поступившую информацию. Если в этих тихих лесах я действительно дотянулась к молодому Робу Гатхарду сквозь десятилетия, то это в корне всё меняет. Извращённые повествования, ведущие к этому моменту, растущая одержимость Роба дорогой, трагическая судьба его сына — причиной всему этому был один-единственный момент. Более, чем за десять лет до моего появления на свет, я привела нас к пути, который так или иначе вёл к двери его дома.
Какой бы нелогичной ни казалась мне эта догадка, но эта встреча в лесу намекала на что-то глубокое и нечто заранее спланированное.
Роб на какое-то время вышел из машины, но только для того, чтобы снова сесть за руль, завести мотор и продолжить путь к песчаным горам в полной тишине. Нам было над чем подумать.
Следующие два часа мы ехали узкой горной дорогой. Над нашими головами нависала стена изогнутых скал. Когда мы перебрались через песчаные хребты, ландшафт совершенно изменился и перед нами предстал удивительный и захватывающий дух вид.
Вранглер пересёк скалы и оказался на пороге обширной сухой равнины — нам предстояло ехать по ярко-оранжевой пустоши, которая раскинулась настолько далеко, насколько хватало глаз. Я рассмотрела дорогу, которая пролегала извилистой тропинкой сквозь песок. В самом же центре этого, в общем-то, безликого пространства столпились монолитные сооружения из стекла и металла, возвышающиеся над землей и соединённые между собой паутиной длинных перпендикулярных улиц.
АШ: Город... на этой дороге есть целый город.
Роб смотрел вперед, не обращая внимания на эпическое величие городского пейзажа. Было понятно, что он всё ещё переваривает содержание нашего второго интервью. Я решила не отвлекать его от мыслей и дать время самому разобраться в своих чувствах.
Мы ещё примерно минут двадцать оставались на горе и лишь затем спустились на почву пустыни.
Пространство впереди нас было двухцветным: шафрановая пустыня и глубокое синее небо, разделённые тонким прямым горизонтом. Единственные объекты, которые пересекали эту изящную границу — огромные серые башни города, поднимающиеся из песка и пронизывающие небо.
Мы ехали по пустынной дороге, и по мере нашего приближения город становился всё внушительнее. Мне показался пугающим контраст, заметный при въезде в город — медь песка сменилась серостью, а палящий зной превратился в холод. Но, пожалуй, самым приметным из всего этого было то, что в городе практически не было слышно ни одного звука. Когда мы оказались на пустом, идеально чистом проезде, я осознала, что не слышу вообще ничего, кроме равномерного урчания мотора Вранглера.
АШ: Здесь тихо.
Роб: Меня устраивает.
АШ: Как думаешь, кто построил этот город?
Роб: Не знаю. Возможно, то, что привело нас сюда. Или, возможно, никто его и не строил... он просто есть.
Интересно, прав ли он? Трудно было представить, чтобы такое место существовало в каких-либо практических целях. Город показался мне каким-то неправильным, словно архитекторы, которые его сооружали, только слышали о городах лишь понаслышке. В нём было всё, что должно быть в настоящем городе: небоскрёбы, фонарные столбы, платформы для мытья окон... но не хватало “глубины”. Словно весь этот город был лишь пустой оболочкой, декорацией посреди пустыни.
Пока мы сворачивали с одной дороги на другую, я постаралась рассмотреть монолитные сооружения получше. Каждое из них высотой было не менее ста этажей. Глядя на все эти огромные окна, я задумалась — каково же жить в подобном месте?
На одном из первых этажей я нашла ответ на этот вопрос. У окна стоял молодой человек. Руку он прижимал к стеклу. На нём был тёмно-серый костюм и выглядел он так, словно находился в каком-то гипнотическом шоке. Его рот был открыт, руки дрожали, а немигающий взгляд был уставлен куда-то мимо нас.
Мои глаза с предельным вниманием изучали каждый ряд окон на стеклянном фасаде небоскрёба. Я наивно надеялась, что эти здания окажутся пустыми, что это место будет всего лишь огромным городом-призраком. После осознания, что это не так, каждая стеклянная панель воспринималась мной, как омут, угрожающе зловещий в своей глубине.
Спустя несколько секунд людей стало больше. Сначала их было не очень много, только несколько фигур тут и там. Они подходили к своим окнам и прижимались к стеклу. Однако их становилось всё больше — и так до тех пор, пока не осталось ни одного пустого окна. Наш Вранглер словно съёжился под пристальным взором бесчисленных наблюдателей. Все они были одеты в одинаковые тёмно-серые деловые костюмы и смотрели на нас, будто эмиссары большого трибунала. Они не смотрели вслед Вранглеру, но я была уверена, что они знали о нашем присутствии.
АШ: Роб. Роб, там...
Роб: Я вижу их.
Роб надавил на газ и мы оставили позади тысячи молчаливых созерцателей. Когда мы миновали последний ряд окон, я обернулась назад в надежде увидеть, как фигуры исчезают во тьме своих жилищ. Но вместо этого я увидела коллективный припадок. Их рты исказились в беззвучном крике, а кулаки принялись барабанить по толще стекла.
Я окинула взглядом здания, к которым мы только-только подъезжали. Фигуры уже были на своих постах, и с каждым мгновением они становились всё беспокойней.
АШ: Роб, нам нужно ехать быстрее.
Роб: Я пытаюсь.
Вранглер взревел с новой силой, когда нога Роба вдавила педаль газа до предела. Нас бросало из поворота в поворот, а Роб попутно сканировал пролетающие мимо нас улицы на предмет скрытых закоулков и проездов.
Первые осколки стекла упали на асфальт. Пока я наблюдала за тем, как битое стекло рассекает воздух, мне стало понятно, что тишина, стоящая в этом городе, сохранялась не только благодаря отсутствию жизни на улицах. Волна разбитых стёкол совершенно беззвучно упала на землю.
Ничто в этом городе не издаёт звука. Ничто, кроме нас.
Двигатель Вранглера никогда ещё не ревел так громко.
Подняв взгляд, я увидела сотни рук, что сжимали разбитые оконные рамы и, не в силах обернуться, смотрела, как тысячи ног, обутых в лакированные чёрные туфли, переступали через эти же рамы. Серые, мрачные фигуры плотным потоком понеслись со всех этажей.
Первая волна человеческих тел ударилась о землю. На них падали другие, образовывая настоящий клубок из спутанных человеческих конечностей, отчаянно пытающихся друг от друга отделиться. Складывалось впечатление, что эти люди, как и жители Джубилейшен и все остальные, встреченные нами на этой дороге, абсолютно неуязвимы к физическим повреждениям. Те из них, что приземлились на ноги, сразу же повернулись в нашу сторону и устремились за Вранглером. Остальной же извивающейся массе не понадобилось много времени, чтобы высвободиться и присоединиться к безумной давке и отчаянным, но совершенно беззвучным крикам.
Даже в разгар бешеной погони, когда из каждого здания, которое мы проезжали, нас обдавало ливнем из битого стекла, мир вокруг оставался безмолвным; эта отвратительная тишина делала происходящее вокруг безумие ещё более непостижимым.
Роб свернул за угол, уходя на открытую длинную улицу. Дорога перед нами была окружена такими же небоскрёбами, которым не было конца. Пока мы мчались к большому перекрёстку, беспрерывно растущая и не выдающая никаких признаков усталости толпа ворвалась на улицу позади нас, идеально вписавшись в поворот.
Через доли секунды меня пронзила внезапная мысль. Эта мысль разительно отличалась от всех остальных — это было не простое предчувствие, а какая-то более дальновидная смесь интуиции и дежавю, как будто действия, которые мы должны предпринять, чтобы выбраться из этой западни, были для очевидными.
Я заставила себя говорить громче.
АШ: Роб. Нам нужно что-то оставить позади... что-то громкое.
Роб: Что ты там удумала?
АШ: Просто… просто доверься мне, хорошо? У нас ещё достаточно взрывчатки, ты бы мог...
Роб: Нет, у нас нет детонатора. А собирать новый нет времени.
Роб поднял глаза на зеркало заднего вида и сразу же уставился обратно на дорогу. Я практически слышала, как в его мозгу вращались шестерёнки.
Роб: Это наша последняя взрывчатка. Сможешь вести машину?
АШ: Сейчас проверим.
Машина молнией летела по шоссе; я неуклюже перехватила руль, пересаживаясь и давя на газ. Роб перелез на заднее сидение Вранглера. В моём ослабленном состоянии малейшая неровность на дороге сотрясала меня с тройной силой. Мне приходилось снимать единственную оставшуюся руку с руля и перебрасывать её на рукоятку переключателя. Получалось неуклюже и немного комично. Мои израненные конечности двигались исключительно благодаря силе воли и адреналину. Каждая секунда была битвой за сохранение контроля над автомобилем.
Окна впереди тоже начали рушиться. Вранглер ревел на всю округу, и город словно слышал наше приближение. С заднего сиденья доносился резкий скрип клейкой ленты, шум от разрыва ткани и лязг багажа. Я не понимала, что там происходит, но мне жутко хотелось верить в то, что у Роба есть план.
Я услышала, как задняя дверь распахнулась — как раз перед тем, как мы доехали до очередного перекрёстка. Дальше послышался металлический скрежет по полу машины и сдавленный хрип, с которым Роб что-то выбросил на дорогу.
На перекрёстке я резко ушла вправо и почувствовала, как сердце ухнуло в пятки. Нас догнали. Окна перед нами уже были разбиты, двери выломаны, а отчаянные жители этого здания медленно, но уверенно направлялись к нам, блокируя наш единственный путь к спасению.
Я резко ударила ногой по тормозу, Вранглер остановился, как вкопанный, и двигатель заглох. Улицы были переполнены людьми. Они окружили нас со всех сторон. Я с ужасом повернулась к Робу, наши взгляды встретились, и в его глазах я увидела полное отчаяние.
Волна взрыва сотрясла воздух где-то позади. Я посмотрела в заднее окно, чтобы получше разглядеть разорванную канистру из-под бесполезного для нас бензина. Куски канистры раскидало по дороге, а её содержимое расплескалось по асфальту и вовсю полыхало. Теперь, когда шум двигателя больше не нарушал тишины города, дневной воздух заполнило эхо от взрыва и рёв танцующего пламени.
Траектория безумной толпы мгновенно изменилась: молчаливый Вранглер их больше не интересовал, они сосредоточились на тлеющем пламени. Люди проносились мимо нас, барахтаясь в луже пролитого бензина, окуная руки прямо в пламя, безнадёжно стараясь ухватить огонь.
Осторожно, стараясь не издать ни единого звука, я выбралась из кабины водителя и села к Робу на заднее сидение.
Сбитый с толку, он тихо прошептал мне:
Роб: Почему мы перестали их интересовать? Чем они вообще занимаются?
АШ: ...Это звук. Им нужен звук.
Я не могла объяснить, почему, но я была совершенно уверена, что это было именно так. Канистра скрипела, пока обитатели города растаскивали её на кусочки и лихорадочно их обследовали. С каждой секундой огня становилось всё меньше, и толпа утихала. Они будто теряли что-то драгоценное.
АШ: Они не понимают, что такое звук. Они могут растащить его источник на кусочки, но так и не смогут понять... а затем всё утихнет.
Роб: Откуда ты знаешь?
АШ: Я не знаю, я просто... просто чувствую, что это так.
Роб: Что ж, уверен, нас они бы тоже с радостью “растащили на кусочки”. Нам повезло.
АШ: Ха, да... офигеть как повезло.
Когда огонь сожрал последние капли бензина и погас, горожане остались на улицах. Отчаяние толпы, лишённой своей мимолётной целеустремлённости, награда за которую растворилась в воздухе, переросло в безмолвное уныние. Я наблюдала за тем, как мимо пролетают бесчисленные опечаленные лица. Их бесцельные скитания превратились в море одиночества, в серый океан, заполнивший весь город.
Наш Вранглер теперь словно покачивался на этих серых волнах. Было понятно, что любая попытка снова завести мотор снова обрушила бы на нас целый город, возродив их бесполезную надежду, которая вынудила бы их растерзать автомобиль и нас вместе с ним.
Обозримое будущее отнюдь не казалось радужным.
Роб: Только не волнуйся, хорошо?
АШ: Роб, я не думаю, что они уйдут.
Роб: Они уйдут.
АШ: Хорошо... а дальше что? Они всё ещё будут со всех сторон.
Роб: Эй, мы с тобой не дураки. Что-нибудь да придумаем.
Я села рядом с Робом и прислонилась к стене салона. В этой жуткой всеобъемлющей тишине нам ничего не оставалось, кроме как терпеливо ждать перемен. Мы следили за фигурами больше часа, и единственным изменением было возвращение жжения в моей отсутствующей руке.
АШ: Моя, эм... моя рука болит. Как это возможно...
Роб: Не волнуйся, это, эм… это фантомные боли. Ты ведь что-то чувствуешь? Как будто у тебя там что-то есть? Много людей чувствуют подобное после ампутации. Сейчас....
Роб достал из своей аптечки небольшой синий пузырёк с таблетками и вытряхнул из него две пилюли.
Роб: Тебе они понадобятся. От боли.
На мгновение я уставилась на таблетки и лишь затем взяла их с его ладони. Роб протянул мне свою флягу, и я запила лекарство двумя короткими глотками.
АШ: А ты знаком с ампутацией.
Роб: ...Ближе, чем ты думаешь.
Я удивлённо нахмурилась. Несмотря на то, что моё замечание было лишь мимолётной колкостью, ответ Роба звучал на удивление искренне. Я не сразу поняла, почему.
АШ: Я забыла... ты же служил. Ты почти ничего об этом не рассказывал.
Роб: Но я много размышлял об этом. Кучка незнакомцев собирается под надуманным предлогом, ведь какой-то старый пердун сказал, что у нас есть великое предназначение. Забавно, как история повторяется. Помню, он тоже ездил на джипе.
АШ: Роб… я же говорила, не ты привел нас сюда.
Роб: Это ничего не меняет. Не меняет того, что я сделал ... с тобой, с Бобби, со всеми остальными. Возможно, ты и была там в лесу, но я был тем, кто всё это начал, тем, кто больше всех хотел узнать, что же в конце дороги.
АШ: Как думаешь, что там?
Роб: Я начинаю думать, что мне не суждено этого узнать. Я так долго переезжал с места на место и смотрел на то, как другие пускают корни. Насколько я могу судить, конец дороги там, где ты сам решаешь остановиться.
Я положила голову на плечо Роба. Он нежно обнял меня. Вскоре обезболивающее начало действовать, незаметно обволакивая моё и без того ослабленное тело. Боль утихла, притупившись вместе с остальными чувствами. Солнце всё ещё ярко светило сквозь лобовое стекло, а мои веки потяжелели и начали опускаться.
Я наблюдала за силуэтами, мелькающими за окном, но держать глаза открытыми становилось всё тяжелее.
АШ: Я не хочу, чтобы всё закончилось так.
Роб: Я знаю, мисс Шарма, знаю.
Последнее, что я увидела перед тем, как погрузиться в сон без сновидений, — это рука Роба Гатхарда, тянущаяся к ружью.
Когда я снова открыла глаза, солнце уже клонилось за горизонт.
Меня переложили. Когда ко мне начало понемногу возвращаться зрение, я поняла, что всё ещё нахожусь во Вранглере. Моя голова лежала на куче свежей одежды, меня укрывал мягкий походный плед.
Я приподняла голову и осмотрелась — Роба нигде не было. На секунду забыв о том, что творилось снаружи, я хотела было позвать его. Но слова застряли в моем горле, когда мимо окна проплыла волочащаяся фигура, отчаянно протягивающая вперёд руки.
Вспомнив об осторожности, я сдвинула одеяло в сторону и медленно двинулась к передним креслам. Там было так же пусто, за исключением небольшого клочка бумаги, вырванного из моего ежедневника. Он лежал на сиденьи водителя, сложенный так, чтобы что-то под собой скрыть. Развернув листок, я увидела свои наушники и пять аккуратно выведенных слов:
«Первый канал для всех машин».
Дрожащей рукой я положила записку на приборную панель и медленно перебралась на место водителя. К горлу подкатился ком. Я подсоединила наушники к радиоприёмнику, сделала один дрожащий вдох и нажала на кнопку с цифрой 1.
АШ: Роб?
Роб: Мне... мне жаль, мисс Шарма.
АШ: Роб, где ты?
Роб: Немного ниже по дороге. Выбрался на одну из крыш. Знаешь, я ведь всегда ненавидел города, но, если смотреть сверху, вид действительно чудесный.
АШ: Вернись, Роб. Вернись... пожалуйста.
Роб: Я бы хотел вернуться. Правда. Но мы оба знаем, что они не уйдут. А тебе нужна машина, чтобы добраться туда, куда нужно, так что... лучшее, что я могу сделать, — это пошуметь тут немного и убрать их с твоего пути.
Я положила голову на руль.
АШ: Без тебя у меня ничего не получится.
Роб: Я не думаю, что это правда, мисс Шарма. Что бы ни было на этой дороге ... оно хочет, чтобы ты проделала весь путь. Всё, что я должен был сделать — это привести тебя сюда. Ты не обязана меня слушать. Ты можешь развернуться и поехать домой… но, так или иначе, выбраться удастся только одному из нас. Поэтому остаётся ответить лишь на один вопрос… в какую сторону ты поедешь?
АШ: Так... ты впереди или позади меня?
Роб: Я могу быть где угодно. Это твой выбор, мисс Шарма.
После слов Роба я снова погрузилась в тишину, но не от трудности выбора, а от стыда за то, что он был настолько очевиден. Он был очевиден с того момента, как я села во Вранглер, и моя решительность лишь крепчала с каждым происшествием. Всю жизнь я горела желанием узнать, постичь, раскрыть истину, но я и подумать не могла, что это желание во мне столь сильно, что оно останется со мной, даже когда всё и все остальные меня покинут.
Я посмотрела в зеркало заднего вида, словно впервые увидев себя, и призналась себе, что напугана.
АШ: Роб, оставайся на месте.
Роб: Ха... хорошо, мисс Шарма... ты готова?
АШ: Да. Я готова.
Роб: Хорошо, тогда... похоже, пришло время этой штуке сделать хоть что-то толковое.
Выстрел прорезал радиоэфир, и через мгновение слабое глухое эхо прокатилось по тихому городскому воздуху. Эффект был моментальным. Коллективная тоска обитателей города тут же сменилась вновь приобретённой решительностью. Разбросанная толпа вновь превратилась в организованную орду, которая понеслась мимо Вранглера в сторону источника шума.
Роб: Они идут?
Когда последние фигуры скрылись за моей спиной, я погладила руль и потянулась к ключу зажигания.
АШ: Да... да, они уже в пути.
Роб: Хорошо, тогда... чего ты ждёшь?
С решительным поворотом ключа к Вранглеру возвращается жизнь. Колёса стучат по асфальту, неся меня по улицам города. Отъезжая от перекрестка, я заметила, как несколько фигур устремились вслед за мной.
Роб снова сделал выстрел из винтовки, удерживая на себе внимание большинства. Отставшие фигуры постепенно исчезли в зеркале заднего вида, уступив Вранглеру в скорости.
Я свернула налево, затем направо, затем снова налево, и уже через несколько минут я оказалась на последнем отрезке дороги, который выводил меня обратно в бескрайнюю пустыню.
Роб: Выбралась?
АШ: Выбралась.
submitted by Amalackesh to Pikabu [link] [comments]

Сделать талию помогут жирные сливки! – Все буде добре. Выпуск 1030 от 06.06.17 Как убрать живот и бока  Плоский живот, тонкая талия и почему у тебя не получается  10 советов Простая кукла из ниток своими руками. Делаем куклу с ребенком. Чучело Масленицы для игр и украшения Как сделать тонкую талию как у Барби. «Все буде добре». Выпуск 12. Джинсы на высокой талии \ Брюки \ DIY \ Jeans

Как сделать талию тонкой быстро за неделю: полезные советы при выполнении упражнений. Выполняйте упражнения плавно. Исключите резкие движения. Отдыхайте не больше минуты между подходами. Как сделать. Распорите швы на джинсах в области промежности по бокам, а также спереди и сзади. Убедитесь, что длина бесшовных участков одинаковая. Отложите от верха необходимую высоту талии. Что толку смотреть на талию какой-нибудь модели, если вы ниже ее на 20 см?.. Никогда не ставьте себе задачу сделать что-то как у кого-то! У вас просто не получится: потому что все люди уникальны ... Из этой статьи вы узнаете о том,как сделать талию тонкой. Мы разберем упражнения. которые сделают вашу талию тоньше. Также рассмотрим специальную "диету". Джинсы с заниженной талией вот уже несколько лет не в треде. И если у вас есть такие брюки, которые вы любите, то мы покажем простой и быстрый способ, как сделать талию выше на джинсах с заниженной талией.

[index] [641939] [593652] [2963883] [2430027] [651718] [4515854] [3979740] [4898091] [543926] [663430]

Сделать талию помогут жирные сливки! – Все буде добре. Выпуск 1030 от 06.06.17

КАК УБРАТЬ ЖИВОТ и УМЕНЬШИТЬ ТАЛИЮ ЗА НЕДЕЛЮ! ДИЕТА ДОМА - Duration: 12:13. Уютный Дом 1,046,788 views Привет, это канал SonnyCreate! в этом видео вы увидите как сшить брюки, а точнее свободные джинсы бойфренды. Мои ... Будет ли у вас тонкая талия? Секреты тонкой талии. Как сделать талию тонкой. - Duration: 22:27. Наталья Кузьмич 147,197 views Как сделать? Как выбрать? Смотрите «Все буде добре» с понедельника по четверг в 16:00 на СТБ. В этом видео вы узнаете как измерить талию и сколько сантиметров должна быть талия у здорового мужчины и ...

#